Он извлек из кармана ключ, отпер дверь и вышел, оттесняя кого-то в сторону.
— Кристина Петровна пока не желает никого видеть, — категорично отрезал он и прикрыл за собой дверь. По-видимому, это действительно остановило желающих, так как никто не вошел."
"Немного опомнившись, девушка поспешила запереться на ключ, оставленный в замочной скважине, а затем, краем уха прислушиваясь к шуму за дверью, прижалась к ней спиной и закрыла лицо руками. Ей нужно было как-то собраться с мыслями, но пока что в голове царил полнейший хаос и бушевал ад, и тело лихорадило крупной дрожью.
Когда осознала, что прижимает к лицу пресловутые трусики, беззвучно выругалась и поспешно натянула их на себя. Конечно, мокрые насквозь до неприличия, собственно, как и она сама… Боже… Приступ стыда, желания, необъяснимого волнения накрыл с головой. Замуж за это чудовище?! Чтобы постоянно испытывать то, что испытывает сейчас? Вдруг заметив стрелки, поехавшие на чулках, скинула туфельки и принялась стягивать с себя чулки, словно лань, прыгая то на одной, то на другой ноге.
К счастью, у нее всегда имелся запас колготок, поэтому переодеться не было проблемой. Если бы можно было также легко сменить собственную оболочку — изменить внешность, стать другим человеком, спрятаться и скрыться от чужих глаз, она бы сейчас душу дьяволу за это отдала… Только дьявол скрылся в неизвестном направлении, предложив коварную сделку и оставив ее один на один с собственной совестью…
Немного отдышавшись, она распаковала и натянула новые колготки, затем надела пиджак и приблизилась к зеркалу.
Если не считать нездорового лихорадочного блеска в глазах и чуть смазанного макияжа, вроде бы, нельзя было сказать, что внутри у нее свирепствовали последствия глобальной катастрофы. Порылась в разбросанной по столу косметике и привела себя в порядок. Нашла шпильки и убрала в строгую прическу волосы. Затем надела пиджак и расправила каждую линию перед зеркалом. Собрав сумочку и захватив полушубок, направилась к выходу деловой походкой, уже заранее надев на лицо маску неприступности и непроницаемости.
Да плевать она хотела на мнение окружающих. Может быть, Лука прав, и она действительно слишком чувствительна, но все же не настолько… к тому же с каждым новым столкновением с этой циничной и безразличной к человеческим чувствам реальностью сердце все больше одевалось в броню, намертво блокируя за ней все, что еще нуждалось в защите.
