В конце концов, Ларису выбрал сам отец. Должно быть, ее общество его устраивало.
Высушив волосы, она уложила их в аккуратную улитку, по привычке нанесла легкий макияж, оделась в элегантное, мягко облегающее стройную фигуру теплое вязаное платье, накинула пальто, легкий шарф, надела высокие узкие сапожки и брызнула немного духов на шею и на запястья. На улице, не переставая, лил дождь, но оставаться наедине с собственными мыслями в этом номере было невыносимо. Купив в небольшом магазинчике на первом этаже отеля зонтик, она вышла в мрачную мокрую мглу и с наслаждением вдохнула свежий холодный воздух.
Через полчаса от Ларисы пришло сообщение с названием и адресом ресторана. Погуглив информацию, девушка скривилась еще больше. Один из самых дорогих и вычурно роскошных ресторанов столицы… Похоже, ее сегодня ожидал показательный спектакль, в котором ей была отведена роль мальчика для битья… Конечно, ей было не впервой иметь дело со всякого рода акулами, и она уже давно научилась выстраивать защиту и держать удар, но в нынешнем состоянии перспектива вечера и обозримого будущего казалась не самой приятной.
Глава 2
Без двадцати девять Кристина в очередной раз нервно взглянула на наручные часики и в раздражении закатила глаза. Она уже битые сорок минут сидела за столом ресторана в гордом одиночестве, разглядывая пестрящие золотом, парчой и синим бархатом вычурные дворцовые интерьеры. Телефон Ларисы сначала не отвечал, потом оказался вне зоны. Похоже, мачеха решила прокатить ее по всем законам классического жанра и начала с доведения ее до кондиции максимально возможным опозданием.
В девять она уже собралась было сделать последний звонок, после чего уйти, но как раз когда она опустила взгляд на экран телефона, возле столика вдруг кто-то остановился."
"— Прошу прощения, что тебе пришлось ждать, — раздался знакомый металлический голос, от которого внутри взорвалась яркая вспышка паники. Девушка подняла глаза и увидела перед собой Луку, который с невозмутимым видом отодвинул стул напротив и расселся в типичной для него вальяжной позе очень важной персоны.
Одет как всегда с иголочки в неприлично дорогой костюм. Годы не слишком сильно его изменили. Все такой же напыщенный педант-мизантроп, уставший от этого мира и ото всех окружающих, пресытившийся всем на свете и ничему не удивляющийся. Как убийственное дополнение к этому всему — породистая грубоватая мужская красота, только резче обозначившаяся с годами.
