Ева счастливо улыбалась, хихикала и забавно вздымала вверх кулачки, радуясь победе. У него тут же отлегло от сердца, и он понял, чего ему так не хватало весь этот долгий паршивый день. Дочь, увидев его, тоже изменилась в лице. Вся засияла, подпрыгнула и чуть ли не завизжала, оглашая радостными восклицаниями полупустые помещения больницы. Через несколько секунд она уже была у него на руках, радостно повторяя: «Папа! Папа!» и захлебываясь потоками новостей, которые так и сыпались из ее незакрывающегося ротика. Даже дышать ей было некогда, пока она тараторила, поэтому захлебывалась эмоциями, словами, судорожно хватала ртом воздух, а он счастливо улыбался и вместе с тем с каким-то несвойственным для себя ужасом прислушивался к ее вздохам и ее сердцебиению.
Неужели в этом совершенном создании что-то могло быть не так? Неужели ей и правда предстоит то, что он только что в очередной раз обсуждал с врачом?..
Верхний свет в палате уже был выключен, горели лишь точечные диодные светильники под панелью с розетками и выключателями вдоль стены у изголовья кровати.
Дочка забегала по постели, как обезьянка, устраивая ему место, которое обложила подушками, чтобы папочке было удобнее. На каком-то игровом поле разложили пестрые карточки, и он с зачарованной улыбкой слушал путаные разъяснения дочки, пытаясь въехать в правила. Только выходило, что в этом деле он соображал намного хуже, чем в бизнесе… Или, возможно, просто умотался настолько, что теперь, в этой мирной и счастливой обстановке так расслабился, что совершенно не хотел воспринимать игру всерьез.
— Ну, па-а-п, ну ты чего! Я же понятно все объяснила! — тормошила его Эвита, а Елена тихонько смеялась, потому что карточки падали на пол от возни шустрой девчонки, она продолжала возмущаться, а Лука упорно делал вид, что ничего не понимает.
— Виточка, папа устал… Давай ему лучше сказку почитаем… — заметила Елена, поглядывая на Луку чуть настороженным, но таким же влюбленным, как всегда, взглядом.
— Точно! Сказку! Только не я! — тут же выпалила Ева.
— Я тоже устала! — Она нырнула к папе под руку, пристраиваясь под одеялом, шебуршась, толкаясь и готовясь слушать, а Лука еще больше расслабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки, пристраиваясь вздремнуть. Должно быть, со стороны они выглядели как образцово-показательная семья. Сегодня ему и правда не хотелось думать о том, что это не так. Главное, что Ева находилась сейчас здесь, совсем рядом, живая и здоровая, в тепле его объятий.
