Провел тыльной стороной ладони по щеке, отодвинул за ушко прядь волос, коротко поцеловал в губы, затем спустил с острого плечика тонкую лямочку шелковой короткой ночнушки. Мягкие неспешные поцелуи в шею, в плечо, в небольшие аккуратные груди с острыми пиками розовых сосков — то, что всегда действовало на нее безотказно. Все же чуть прихватил волосы на ее затылке, крепче притягивая к себе и впиваясь в губы. Елена тихонько застонала, обвивая его шею.
— Ты не хочешь раздеться? — прошептала она едва слышно, как всегда не к месту прерывая момент.
— Нет. Хочу тебя прямо так и сейчас. — Он подмял ее под себя, задирая шелковый подол и сдвигая в сторону кружевные трусики. Приставил член к сухому влагалищу и толкнулся, вырывая из ее губ страстный стон. Продолжая покрывать нежными поцелуями ее шею и посасывать острые сосочки, мужчина отступил, но вновь подался бедрами вперед, на этот раз проникнув чуть глубже и сделав пару фрикций. Девушка под ним изогнулась, вовсе не сопротивляясь и явно выгибаясь навстречу.
"
"— Поцелуй меня, — прошептала чуть дыша, запуская длинные тонкие пальчики в его волосы и ласково притягивая к себе. Лука закрыл глаза. С каких это пор он не мог видеть перед собой это чужое лицо, которое когда-то казалось красивым и родным, только теперь потеряло какие-то важные краски? Робкий женский язычок прошелся по его губам, осторожно пробуя их на вкус и прося ответной ласки.
В голове поплыли образы, хаотическая мешанина каких-то галлюцинаций из воспоминаний.
Другой вкус, другой запах, другие тактильные ощущения и совершенно другой напор. «Что, совсем не думала о том, как я буду тебя сладко трахать, когда проиграешь?» — пронесся в мыслях собственный вызывающий вопрос другой женщине, которую хотел так, что даже руки тряслись от нетерпения. «Вообще-то думала о том, как я буду трахать тебя, когда выиграю я», — бесстыдно усмехнулась она, глядя ему в глаза.
Впрочем, тут же вспыхнула, испугавшись последствий своей смелости. Да, в этом была вся Кристина… Она трепетала перед ним, боялась, сходила с ума, охваченная жаркой неконтролируемой похотью, но все же делала эти наглые выпады всякий раз, когда он уже готов был ее подавить. Она и тогда, семь лет назад, была такой же — скромницей, строившей из себя невинную нимфетку, но скромницей распутной, испорченной, импульсивной, пылкой.
