Действительно, нужны ли ему, им, такие страсти в семейной жизни, когда сносит крышу и совершаешь всякие безрассудства… Он попытался себе представить какой-нибудь скабрезный скандальчик с их участием в кругах, в которых они сейчас крутились, и не смог. Ведь неспроста он искал себе настоящую леди, чтобы она одним своим видом и репутацией смогла сгладить грешки его прошлого? Когда у них появятся дети, ему меньше всего хотелось бы светиться в скандальной прессе или даже просто быть на слуху у коллег в связи с какой-нибудь грязной историей.
— Да… ты права, дорогая… — проговорил он наконец, нежно поцеловав ее в лоб и выпуская из своих тисков. Пожалуй, лучше было оставить все так, как есть. Некоторые качества в людях лучше оставлять неизменными… В конце концов, эта женщина будет воспитывать его детей. Безусловно, она воспитает их гораздо лучше, чем справилась с этим его мать. Повторения этой истории ему точно не хотелось.
Через несколько дней он подцепил эффектную развязную девицу в дорогом баре и поимел ее по-всякому, как любил, — без тормозов, дико, жадно… связал и исполосовал ей всю задницу, доведя до нервного и сексуального истощения.
Девица в общем-то осталась довольна, хоть и слегка шокирована, но на звонок через две недели не ответила. Может быть, его напор отпугнул, а, может быть, рассчитывала, что он вспомнит про нее пораньше… Впрочем, Луке было плевать. Такие отрывы нужны были ему периодически, когда совсем припирало. В остальном же он вполне привык к семейной идиллии, к домашнему теплу и уюту, к нежной заботе, к влюбленным и восхищенным зеленым глазам напротив, к неспешным и всегда предсказуемым вечерам любви…
Когда у них родилась дочь, он и сам будто родился заново.
В жизни наконец появился тот смысл, которого он давно ждал. Эвита стала воплощением женского начала в его жизни, чистого, прекрасного, волшебного, удивительного, неприкосновенного. Наверное, поэтому он и решил назвать ее именем прародительницы всех людей, первой женщины, хотя жена была категорически против и настаивала на чем-то попривычнее, вроде Насти или Полины.
Но тут он был непреклонен, и Елена смягчилась, увидев, как он любит малышку, как носит ее на руках, как окружает их обеих заботой.
Лука вовсе не собирался развеивать эти иллюзии жены. Почему бы не прожить так всю жизнь? Он никогда не верил в волшебство любви, просто хотел, чтобы все было спокойно, безопасно и процветало под его контролем. Если же говорить о его темной стороне, так это не касалось никого.
