Елена, определенно, не заслуживала такого отношения, не заслуживала такого мерзавца, как он, и она вовсе не была дурой, разве что слишком уж терпеливой и покорной, а еще — слишком влюбленной в того, кто не был этого достоин. Она на многое закрывала глаза. Возможно, понимала все и предпочитала терпеть, а, может быть, предпочитала пребывать в состоянии иллюзорного неведения. Похоже, все это вкупе развязало ему руки, поэтому он привык не видеть в ней серьезную помеху.
Ему не хотелось причинять ей боль, но он уже причинил и собирался сделать это еще раз, потому что больше не мог терпеть эту ложь. Вообще-то пути оставалось всего два — покончить с этим раз и навсегда здесь и сейчас или продолжить агонию, пытаясь прикрываться любыми внешними причинами, не имеющими никакого отношения к ее любви и к его равнодушию.
Мужчина вздохнул, растирая лоб кончиками пальцев. Дико хотелось курить, он достал сигареты и встал, вновь повергая ее в состояние тревоги и непредсказуемости.
Он кожей чувствовал, что она боялась каждого его следующего шага — боялась и предчувствовала, что однажды он уйдет и не вернется никогда. Ужасно было осознавать, что она прожила в этом страхе все годы их совместной жизни и что в итоге именно так он и поступит очень скоро. Скоро, но не сейчас.
— Прости, я тоже перенервничал… Сам не знаю, что говорю. Задержался на переговорах, которые перешли в неформальный вечер… Мужская компания… Ты же понимаешь… Все затянулось… — через силу проговорил он успокаивающим тоном и протянул ей руку.
— Пойдем прогуляемся. Мне нужно покурить. Тебе — подышать воздухом. Сколько ты уже здесь? Ты не голодная?
Елена послушно поднялась, позволив ему сжать ее пальцы, мягко поглаживая тыльную сторону ладони. Он почувствовал, как напряжение между ними спало, потому что она с облегчением приняла эту очередную дозу лжи, животворную и разрушающую, как наркотик.
Мужчина обнял ее за плечи и повел к выходу. Там они спустились с крыльца, оба с жадностью вдохнули свежий влажный воздух и направились вглубь небольшого парка, освещенного ночными фонариками. Они болтали о том, о сем, неспешно обсуждали дела и состояние дочери, планировали, даже шутили… Все как всегда, будто ничего и не произошло. Только Луку тошнило от себя самого.
