Для тех, кто разбирается в литературе: мои слова — не метафора и не гипербола. Я действительно мог в тот момент убить Табаки. Задушить или еще как. Остановил себя буквально на краю. Вот он, меч. Только протяни руку — и уже начинается.
— Зачем ты мне это говоришь, ублюдок?! — я встряхнул Табаки за плечи, он болтался, как тряпка, а зубы противно лязгали.
— Я подумал, вдруг она от этого расколдуется…
— Расколдуется?! — я разом вернулся в относительно нормальное состояние, в котором мог думать, а не только скрежетать зубами и жаждать крови.
— Ну да… Как та, которая в замке… Я же был там, тогда… Вслед за вами… Я не знаю, что это, и спрашивать не стану, но только… Уж эти-то, из богатеньких, они всяко больше на принцев похожи, чем мы с тобой, оборванцы…
Хоп! Последний кусочек мозаики встал на место. Я отшвырнул Табаки в сторону. Он упал на четвереньки на заснеженный газон и грустно смотрел на меня снизу вверх. Как же я раньше не догадался?! Ведь была, была и до Табаки подсказка! Малыш Вадик называл Стешу…
— Скажи, Табаки: почему Дима Димура в тот раз, когда мы исчезли?.
. Потом?.. — сейчас это было явно не в тему, но мне давно хотелось знать.
— Он испугался, — ответил Табаки и шмыгнул носом. — До колик. Всем велел держаться от вас подальше…
Мишанина мать смотрела на меня с откровенным подозрением. Я ее, в общем-то, понимал. Одежка из секонд-хенда, кроссовки каши просят, вид дикий, волосы, небось, дыбом стоят.
— Мне очень нужно видеть Мишу, — стараясь говорить как можно спокойнее, повторил я.
— Я — его одноклассник, Антон Антонов.
— Ну и что же, что одноклассник? — сварливо осведомилась мать. — Тем более даже. Знаем мы Мишенькиных одноклассников. Не годится он для вашего баловства, понял ты или нет? Больной он! Ты его, что ли, потом лечить будешь? Не пущу! Иди, откуда пришел!
Тут она буквально отлетела от двери, а в коридор вышел Мишаня в свитере и пушистых тапочках. Как только услышал?
— Это ты, Антон? Что случилось? Проходи ко мне в комнату. Мама, отойди, это Антон, мой друг.
Он мне по учебе всегда помогает.
— Нет времени, Мишаня, совсем нет, — громко сказал я, тщательно отделяя одно слово от другого. Мать тревожно вертела головой и напоминала носатую нахохленную ворону. — В твоих тетрадках нарисована Стеша. Наша Стеша — ты понял?
— Нет. Как это? — растерянно переспросил Мишаня. — Я другую девушку рисовал.
— А ты хоть раз Стешу вблизи видел? Чтоб разглядеть ее как следует? Вот то-то и оно. А там, в параллельном мире, ты видишь нормально.
