Кому она мешает?
Ванька достал из-за пазухи и отдал Таракану три яблока, а я — шоколадку. Игорь Овсянников принес потрепанный эротический журнал.
Таракан злобился и скалил мелкие зубы.
— В суд можно подать, — сказал я."
"— Она не согласится, — Таракан кивнул на плачущую мать, как на неодушевленный предмет. — Пока он ее вообще не прибьет. Или меня. Тогда его посадят.
Юрка все эти дни вел себя так, словно мы с ним были едва знакомы. Я тоже в гости не напрашивался.
Потом однажды он дождался меня в раздевалке и спросил, сидя на скамейке и глядя снизу вверх:
— Ну что? Надумал чего-нибудь?
— Ничего не надумал, — честно ответил я.
И сам спросил: — Когда?
Глава 12
— Ты здесь давно уже бываешь, — сказал я, сидя на траве и глядя в небо. Небо как небо — голубое, с облачками-барашками. Юрка, как и в прошлый раз, ходил по поляне и собирал землянику. — Как ты думаешь, что теперь будет?
Сказать честно, мне было страшно. В прошлый раз — почти совсем нет, а в этот — страшно просто до колик. Говорят, что с парашютом трудно прыгнуть не в первый, а во второй раз.
Когда уже все знаешь. Может быть, здесь что-то в этом роде. Но вряд ли…
— Я думаю, теперь тебе что-нибудь предложат. Ну, чтобы ты выбрал. Что тебе больше подходит… Ты не волнуйся.
Я зажмурился. Юрка не знал, но я-то догадывался, что мне подходит. И не мог не волноваться. Но может быть, Юрка ошибается?
— Хочешь? — Юрка протянул мне ладонь с ягодками земляники. Как будто капельки крови. Я помотал головой. — Тогда пошли?
— Пошли, — согласился я.
Замок был как на картинке. Он вырастал из скалы, в узких окнах горели красноватые огоньки, подъемный мост через расщелину был поднят и, слегка наклонившись, висел на толстых цепях.
— Ого! — сказал Юрка. — Никогда здесь такого не видел. Классный замок. Наверное, там колдун живет или еще кто-нибудь в том же роде.
Юрке было весело и интересно. Мне было холодно. Вообще-то к вечеру в лесу действительно похолодало, но мой холод, кажется, шел изнутри.
На поляне горел костер, сложенный как-то странно — домиком.
Вокруг сидели люди. Лица и колени у них были оранжевые, а все остальное — черное. Люди пели:
Я теперь вспоминаю, как песню,Пионерии первый отряд,Вижу снова рабочую ПреснюИ знакомые лица ребят…Юрка улыбнулся и шагнул в круг. Я остался в кустах. Сидящие у костра раздвинулись, освобождая Юрке место. Песня была вроде бы детская, но возраст у собравшихся людей был самый разный. Юркины губы двигались, наверное, он пытался подпевать.
