– Иду повышать свой интеллектуальный и культурный уровень.
Дед посмотрел на меня с недоумением:
– В каком смысле – повышать? Ты записалась на какие-то курсы, Полетт?
– Нет, просто мы с Алиной идем сегодня на творческий вечер нашего горовского поэта Буйковского. Слышал о таком?
– Нет. Зато я слышал о таком поэте, как Маяковский.
– Маяковский – это что! Буйковский пишет для рэперов, это покруче будет, чем «Кто там шагает правой? Левой! Левой!..».
– А о чем пишет наш доморощенный поэт?
– Честно говоря, дедуля, не знаю.
Вот сегодня с Алиной посетим его творческий вечер, тогда я тебе и расскажу…
– А, так я, кажется, что-то читал в газете про этого господина… Где-то тут у меня… Я только сегодня утром…
Дед поискал на кухне и нашел на подоконнике газету, которую положил передо мной.
– Вот, просветись!
Это была небольшая заметка о молодом начинающем поэте Г. Буйковском. Я быстро пробежала ее глазами. Краткая биография: когда родился, где учился, с каких лет начал писать стихи. Оказалось, что творить мальчик Гриша начал еще в пятом классе.
Писал для школьной стенной газеты. Учителя его хвалили, вот он, похоже, и вошел во вкус…
В статье приводилось одно произведение местной знаменитости. Я прочла вслух:
Не метет, не кружится,Тишина кругом.Сплетена, как кружево,Дума о былом.– Как дела? – Не жалуюсь.– Как живешь? – Как все…Вплетена из жалостиЛенточка в косе.Разговор не клеится,Значит, помолчим.– Торопись! – Успеется!Главное – почин…– Дедуль, ты понимаешь, о чем тут речь? – спросила я, отбросив газету в сторону.
– Полина, в поэзии главное – не понимать, о чем речь, главное – приобщиться к искусству, – глубокомысленно заметил Ариша.
– Да? – с сомнением спросила я. – Возможно, возможно… Тогда скажи честно: тебе нравится такое… произведение искусства?
– Полетт, ты же знаешь, я – человек консервативный, я люблю классиков:
Когда одни воспоминаньяО днях безумства и страстейНаместо славного названьяТвой друг оставит меж людей…Дедуля даже жестикулировать начал с вилкой в руке. Я на всякий случай отодвинула подальше от него тарелку.
– Значит, я так понимаю, Буйковские вирши тебя не очень растрогали, – сделала я вывод. – Впрочем, оно и понятно: я тоже не пришла от них в восторг.
Мы доели свой нехитрый обед, я заварила чай, и по комнате поплыл аромат далекого и загадочного острова Цейлон. После чаепития Ариша сказал мне: «Мерси, мадмуазель!», поднялся в свою комнату на второй этаж и засел в свое любимое ротанговое кресло с очередной газетой в руках.
