Но тут уж, я считаю, не моя вина: просто с молодыми людьми у меня как-то не ладится – то ли требования у меня завышенные, то ли в нашем Горовске как по заказу собраны худшие экземпляры, не знаю. Только в свои двадцать восемь лет я еще ни разу не сходила замуж. О чем, впрочем, не жалею, потому что семья у меня есть, это мой дед Аристарх Владиленович, самый потрясающий дед в мире с кучей недостатков, заядлый и виртуозный карточный игрок, интриган, ворчун, сибарит. Мы нежно любим друг друга. Потому что больше любить нам просто некого.
Однако вернемся к нашим баранам. Точнее, к одному барану – поэту Грине Буйковскому. Конечно, нехорошо так о поэтах… Но, с другой стороны, как он мог умудриться вляпаться в такую историю? Ведь как-то же попала краска с его машины на тело погибшей?! Не сама же девушка потерлась о его капот, да так, что потом оказалась в морге!
Получается, Гриня девушку все-таки сбил… Эх, поговорить бы с ним самим, узнать его версию! Но как? К нему в изолятор меня вряд ли пустят.
Хотя это уже головная боль Ярцева: он меня к этому делу подвязал, вот пусть и думает, как организовать мне встречу с подследственным. И розыском того парня, которого бросила Полина Зайцева, тоже пусть занимается. А я пока пойду варить пельмени.
Я спустилась на первый этаж в кухню и достала из шкафчика кастрюлю, а из морозильника пачку пельменей. Сейчас я ее сварю, и будет у нас с дедом обед. Надо сказать, что мы давно живем на полуфабрикатах, с тех пор, когда много лет назад я выдвинула лозунг: «Долой кухонное рабство!» С этого момента мы едим магазинные пельмени, блинчики, котлеты и вообще все то, что не требует времени и сил на приготовление.
Дед, конечно же, поддержал мой лозунг, хотя нет-нет, да и вздыхал о домашнем борще и котлетках. Но тут уж я ничем не могла помочь моему дедуле: стоять часами у плиты и готовить настоящую домашнюю еду я была просто не способна.
Вода в кастрюльке закипела, я ее посолила и высыпала в нее всю пачку пельменей. Неожиданно на ум пришли буйковские строки:
Были бы гроши – купил бы галоши,Ходил бы по лужам, плевал на прохожих…А ведь это бравада, мелькнуло вдруг у меня, обыкновенная юношеская бравада неуверенного в себе юнца.
Значит, он не такой уж не сомневающийся в своих силах, каким хочет казаться.
Я выключила готовые пельмени и спустилась в сад, где Ариша дремал в шезлонге в тени деревьев. Зажатая в руке газета покоилась на его груди, а сам дед мирно посапывал, как младенец.
