Забегая вперед, скажу, что на другой же день Доску почета восстановили, однако господину Кинделия места на ней уже не нашлось. В городе этого гражданина стали называть «бешеным гибэдэдэшником». Мало того, этой историей заинтересовались в областном центре. Оттуда приехала какая-то комиссия по душу нашего несдержанного начальника одного из отделов ГИБДД, и после трехдневных разборок подполковника Кинделия сняли с должности, понизив одновременно в звании. Майор Кинделия стал трудиться в инспекции рядовым сотрудником.
А мы с Алиной под видом студенток еще пару дней ходили по институту и продолжали упорно распускать слухи, какой мерзавец этот гибэдэдэшник, да и сынок его ничуть не лучше: яблоко от яблони… Тем самым мы подливали масла в огонь.
* * *В один из вечеров мы с Аришей сидели на кухне и чаевничали по-семейному. Света от чая отказалась, ушла к себе в комнату и писала там картину. Дед отхлебнул глоток горячего напитка, поднял на меня глаза и прищурился:
– Как твои дела, Полетт?
Я вздохнула:
– Удивительно, дед, почему Виссарион все еще на свободе? Почему он ходит в институт, ездит «зажигать» в «Желтую сову»? Света, которая боится его, сидит у меня под домашним арестом, а убийца ходит как ни в чем не бывало.
Я добыла сведения, доказывающие, что именно Виссарион убил Полину Зайцеву, и подкинула их в полицию. Прошло уже несколько дней, но результата не последовало…
– Полетт, стоит ли удивляться?! Скорее всего, у этих Кинделия все схвачено.
– Да, дед.
Похоже, надеяться на наши доблестные полицейские органы – только время зря терять. Этот урод не только все еще не наказан, он, возможно, продолжает творить свои черные дела…. Ну, что ж, ребята, раз уж вам так на все наплевать, не взыщите! Буду сама разбираться с Виссарионом, по-своему! Придется, как видно, взять на себя роль судьи. И палача заодно… Виссарион еще пребывает в блаженном неведении, но мои отточенные стрелы уже направлены на него, и возмездие в скором времени должно его настигнуть.
Ариша посмотрел на меня внимательно:"
"– Полетт, только очень тебя прошу: будь предельно осторожна! Я очень боюсь за тебя, дочка. – Ариша вздохнул и принялся усердно мешать ложечкой свой чай.
Я посмотрела на деда. Иногда он называл меня дочкой и, думаю, имел для этого основания: вот уже почти полтора десятка лет он был мне вместо отца.
Мы посидели с дедом еще какое-то время, выдули по две чашки чая, потом я посмотрела на часы.
