— Так что сейчас мы втроем спокойно чайку попьем. — И она постучала в двери комнаты.
Зинаида Павловна Вейсбах оказалась совсем еще не старой, очень миловидной женщиной с пышными русыми волосами и мягким взглядом больших зеленых глаз. Одета она была в простенькую белую блузку и темную юбку, и она действительно смотрелась строгой классной дамой.
— Зиночка, вы только взгляните, кто к нам пришел! — вводя в комнату полковника, проговорила Екатерина Львовна. — Это же полковник Кобылинский, тот самый, что сопровождал Их Величества в ссылку!"
"— Добрый день.
Очень приятно, — глядя на полковника широко распахнутыми от удивления зелеными глазами, проговорила Зинаида Павловна, протягивая руку. — Откуда же вы? И какими судьбами к нам попали? Ох, простите меня! — спохватилась она. — Это я от неожиданности. Проходите, пожалуйста.
Они сидели втроем в маленькой, тесно заставленной комнате, пили чай, разговаривали, вспоминали. Но все это время полковник думал только о том, как лучше заговорить о деле. О том главном, ради чего он прибыл в Петербург.
— Флигель-адъютант Шимановский? — переспросила Екатерина Львовна, когда полковник наконец сумел задать мучивший его вопрос. — Я, право, затрудняюсь, но до меня доходили слухи, что они с женой уехали в Париж. Проверить их, конечно, невозможно, но… А вы, Зиночка, не слыхали ничего о Петре Константиновиче?
— Я тоже слышала, что он уехал. Кажется, они бежали через Финляндию. Но зачем он вам?
Евгений Степанович взглянул в глаза этим милым, хрупким, но стойким женщинам, пережившим две революции, потерявшим любимых, родных людей, выдержавшим голод, холод, экспроприации, попавшим из дворцов и поместий в тесные комнатушки, снизошедшим до работы прислугой, но все равно не сломленным, не забывшим, кто они есть.
Эти женщины вызывали восхищение и доверие.
И он все им рассказал.
— Вы правы, Евгений Степанович. Вы не должны в одиночку нести такой груз, — проговорила Екатерина Львовна. — К сожалению, наших мужей уже нет с нами, но мы пока живы, и мы готовы вам помочь.
— Но риск, ответственность! — покачал головой полковник.
— Не волнуйтесь, — успокоила его Екатерина Львовна. — Мы не собираемся хранить карту дома и, разумеется, не будем болтать. Мы разделим ее на части и спрячем в разные тайники. А тайники эти зашифруем. И все, — улыбнулась она. — Так поступила моя прабабка со своим состоянием. Деньги она промотала, а роскошные драгоценности, которые веками принадлежали нашей семье, ей спустить не дали.
