— О драгоценностях, — не зная, как еще можно натолкнуть старуху на правильные мысли, не выдержал Демьян Григорьевич.
— Простите. Не пойму, — отчеканила Екатерина Львовна. — И кстати, где вы служили вместе с полковником?
— Что? А… в Тобольске.
— Вот как? Ну и как вам служилось под началом полковника? Бравый был мужчина, видный, с этакой импозантной бородой… — Екатерина Львовна показала руками роскошную бороду на манер бороды Александра III. — Настоящий богатырь.
— Да, очень был похож, — покивал Демьян Григорьевич, размышляя, не поможет ли чай вернуть Гагарину на нужные рельсы.
— Не служили вы никогда под его началом. И в глаза полковника не видели, — резко прервала его размышления Екатерина Львовна. — Кто вы такой и что вам от меня нужно?
Демьян Григорьевич такому повороту даже обрадовался, не мастер он был финтить.
— Сотрудник ГПУ, и пришел я за царскими драгоценностями, что вы вместе с Кобылинским спрятали. Выкладываешь, где добро спрятано, — доживаешь тихо век. Нет — тебе же хуже. Ясно излагаю?
— Куда уж яснее, — усмехнулась одними уголками губ Екатерина Львовна.
— Только нет у меня ничего и никогда не было.
Но теперь Демьян Григорьевич уже твердо знал, что есть. Знает старая карга, где царские бриллианты спрятаны. Знает!"
"— Ну, что ж. Видать, не по адресу обратился. Но вот что я тебе скажу, старая дура, — проникновенно проговорил Демьян Григорьевич, радуясь возможности стать самим собой, — если ты мне не скажешь, тебя спросят в другом месте, не скажешь там — поволокут по твоим следам подружку твою Вейсбах, да, да.
Я и о ней знаю, и о детях ее. Всех по цепочке потащат. Знаешь, сколько раз допрашивали вдову приятеля твоего Кобылинского? Двадцать семь. Упиралась сперва, а как припугнули, что сына ее малолетнего в соседнюю камеру посадят и на общие допросы водить будут, заговорила, как миленькая. Заголосила! Ясно тебе, дура старая, о чем тебе толкуют?
— Ясно, товарищ чекист. Только вот если Кобылинская так хорошо голосила и все вам вывалила, зачем же вы ко мне пожаловали? — высокомерно, с буржуйской наглостью проговорила Гагарина.
— Затем, что она не обо всех тайниках знала. Где корона царицына? Ну!
— Не понимаю, о чем вы. И вообще, извольте выйти вон!
— Ну, это вряд ли, — пробормотал про себя Демьян Григорьевич, поднимаясь со стула. Проходя мимо хозяйки, он коротко резко стукнул ее в висок, старуха съехала со стула, закатив глаза.
— Ну, вот и ладненько, — перетаскивая ее на диван, бормотал Демьян Григорьевич.
