Я майор Следственного комитета города и пустяковыми делами не занимаюсь. И уж если я лично в свой собственный выходной приехал к вам в больницу, то значит, повод у меня для этого самый серьезный. И если вы немедленно не предоставите мне всю требуемую информацию, я сделаю так, что через полчаса здесь окажется не только заведующий вашим отделением, но и заведующий стационаром. И после этого вы будете долго им объяснять, почему не смогли решить проблему самостоятельно, — сурово проговорил Станислав Дмитриевич. Он умел быть убедительным, не повышая голоса и не прибегая к личным оскорблениям и крепким выражениям.
— Даю вам две минуты на принятие решения.
Бородатому хватило и полутора.
— Хорошо, попытаюсь вам помочь, но ее карта наверняка ушла в архив, а без нее я вряд ли могу что-то узнать. Сегодня, знаете ли, воскресенье. — И он защелкал клавиатурой компьютера. Он пролистывал страницы, скучливо глядя на экран, подперев толстую щеку пухленьким как у младенца кулачком. Но внезапно доктор как-то подозрительно дернулся и скосил испуганный взгляд на майора.
— Вижу, что вы нашли нужную информацию, — тут же отреагировал майор.
— Я… нет. В смысле… да, но… — бормотал, пытаясь собраться с мыслями, толстяк.
— Я так понимаю, что лечащим врачом Болотниковой были вы, собственной персоной."
"— Да, но… Послушайте. Я действительно был ее лечащим врачом, и состояние ее было вполне удовлетворительным. Ничто не предвещало летального исхода. Более того, я настоятельно рекомендовал ей продолжить лечение амбулаторно.
Да там и лечения-то никакого не требовалось. Но она категорически упиралась, не желая выписываться. К тому же она лежала в платной палате улучшенной комфортности, а тут уж, извините, за ваши деньги любой каприз. — Голос толстяка звучал сердито, но визгливые нотки страха то и дело проскакивали в разговоре. — Я и родственникам ее говорил — заберите старушку. А умерла она и вовсе не в мое дежурство. Ночью она умерла. Тогда дежурил Адамович Павел Генрихович. Его сейчас нет, он в отпуске.
Я утром пытался у него выяснить, что случилось, но он и сам ничего не понял. Говорит, остановка сердце, и все. С другой стороны, такое случается. При ишемической болезни сердца такое возможно и у более молодых людей, а тут все-таки возраст, — торопливо объяснял толстяк, то и дело промокая потеющий лоб несвежим носовым платком.
— Ясно. Значит, смерть была внезапной и произошла по не вполне понятным причинам, — подвел итог Станислав Дмитриевич.
