Я ей, естественно, немного плачу. Ну, и вообще, если у нее есть время, бывает, зайдет чайку попить, поболтать. Ну, это если у нее работы немного или уже ближе к вечеру.
— И давно вы дружите?
— Давно. Где-то с полгода. Она женщина здоровая, энергичная, может еще три работы потянуть. Даже удивительно, откуда у человека столько сил? — с завистью заметила Вера Ивановна.
— Так что же домработница Пановых, заходила она к вам или нет? — нетерпеливо перебил даму Никита.
— Да. Забежала, принесла все, что нужно было, именно шестого, я это запомнила, потому что шестого у нас с покойным мужем юбилей был, я хотела посидеть с ней немножко, угостить ее, но она сказала, что не может, дела какие-то.
Обещала зайти седьмого, но уж седьмого ей не до этого было. Мне сказали, что это она трупы нашла.
— Кто сказал?
— Соседи. Я уж кое-как выбралась на лестницу, поговорила с людьми. Сама-то Ирина с тех пор так и не заходит, — пожаловалась Вера Ивановна."
"Грязнов со своей стороны Ирину Григорьевну одобрил, не бегает по людям, не сеет панику.
Не разносит сплетни. Молодец. Но тут же Никите пришла в голову другая весьма продуктивная мысль.
— Вот до чего дожили! Два дня всего консьержа нет, а уже убийство в подъезде.
— У вас консьерж был в подъезде? — вытаращился на соседку Никита.
— Ну разумеется. Вы что, не видели внизу будку? — уставилась в свою очередь на него Вера Ивановна.
— Видел. Но она пустовала, и я подумал…
— Подумал! — перебила его, передразнив, соседка. — Думать надо, молодой человек, а точнее, досконально обдумывать собранную информацию, а не собственные предположения.
— Эта жесткая отповедь в устах толстенной глуповатой Веры Ивановны прозвучала странно, даже забавно. — А что вы так на меня таращитесь, молодой человек? Я, между прочим, до пенсии заведовала салоном красоты. — От этого известия Никита и вовсе чуть из кресла не выпал, и хотя он крепился из последних сил, Вера Ивановна его реакцию заметила.
Она молча встала, достала из шкафа альбом и, полистав страницы, так же молча сунула его в руки оперу.
— Вот. Так я выглядела в пятьдесят лет.
На Никиту с фотографии смотрела очень красивая, стройная женщина средних лет, Никита ни за что не дал бы ей больше сорока, в элегантном костюме по фигуре, туфлях на высоченных каблуках, с короткой задорной стрижкой.
Никита вытаращился на Веру Ивановну.
— Да. Болезни, старость и одиночество очень сильно меняют человека, — кивнула она. — Доживете до моих лет — поймете это.
«Не дай бог!» — в ужасе подумал Никита.
