И как это он не сообразил уточнить список завещанных библиотеке книг? — садясь в машину, удивился Максим. Можно было бы, конечно, вернуться и попросить у заведующей список. Но у Максима появилась другая интересная мысль. И он, отметив про себя часы работы библиотеки, поехал к сестре, Маша уже несколько раз звонила с утра и просила его обязательно к ним заехать.
Разыскать любовника Арины Пановой, некоего Илью Коскуля, майору Авдееву не составило труда. К счастью, молодое дарование оказалось в Петербурге.
Почему к счастью? Потому что оркестр, в котором изволил блистать Илья Коскуль, очень много гастролировал и буквально через четыре дня вновь собирался в турне по Европе.
Станислав Дмитриевич решил не утруждаться лично и вызвал Коскуля на допрос в Комитет. Это должно было показать любителю зрелых женщин и извилистых путей к успеху, что шутить с ним не намерены.
Едва войдя в кабинет, одним своим появлением Илья Коскуль произвел на майора впечатление, а это было не так-то просто.
Музыкант был очень хорош собой. Густые, уложенные в продуманном беспорядке волосы. Тонкие, неправильные, но от этого еще более привлекательные черты лица. Темные, бархатные, как сказал бы поэт, глаза смотрели с нахальной самоуверенностью, большие, полноватые губы кривила циничная усмешка. Сам Коскуль был тонким, жилистым, но совершенно не женоподобным. Широкоплечий, гибкий. Он больше походил на артиста балета, чем на музыканта. Тридцатилетний херувим, испорченный, порочный, но чрезвычайно привлекательный в своем пороке, так оценил его Станислав Дмитриевич.
Теперь ему было ясно, почему Арина Панова изменила своим привычкам и увлеклась этим молокососом.
Что ж, в жизни каждого случаются ошибки, и умный, иногда бывает, споткнется о дурака.
Тем временем Илья Коскуль, не дожидаясь приглашения, прошел к столу и, положив перед майором свою повестку, присел, чувствуя себя при этом весьма вольготно.
— Добрый день, Илья Леонидович. Разрешите представиться, майор Авдеев Ста…
— Не трудитесь. Я грамотный, успел прочесть и на повестке, и на двери кабинета, — беспардонно прервал его Коскуль.
Малолетний наглец, едва сдержал усмешку Станислав Дмитриевич. Купидон-переросток его забавлял.
— Хорошо, — произнес он вслух ровным, безучастным голосом. — Значит, вы, очевидно, осведомлены, зачем вас пригласили?
— Не имею ни малейшего представления.
