Еще вопросы?
— Так и скажи, — шипит Коновалов, — капитана своего прикрываешь.
— А прикрывать, товарищ подполковник, — спрыгнув со стола, подхожу ближе и угрожающей тенью возвышаюсь над ним, — надо тех, кто хорошим девочкам в коридорах угрожает. Если что, у нас и свидетели есть.
Шаман часто кивает со своего места.
— Ну-ну, — кривит губы Коновал.
— Всё? — громко спрашивает Стас. — Или у тебя, подполковник, еще вопросы к операм?
— Да пошли вы! — рявкает он. Крутится на каблуках своих начищенных ботинок и размашистым шагом покидает кабинет.
— Бумажки свои забыл, — Стас небрежно толкает папку по столу.
— Отдам? — спрашиваю у него.
— Только так, чтобы остальные звезды не слетели.
— Я аккуратно, — забираю документы и выхожу вслед за Коновалом.
Гондон уже что-то высказывает нашей бабе Люсе. Подхожу к ним, демонстративно кашляю в кулак. Уборщица заметно выдыхает, а подпол разворачивается ко мне.
— Папочку забыли, товарищ подполковник, — протягиваю ему.
Хватается за картон. Я резко дергаю папку на себя.
Коновалов по инерции дергается вместе с ней.
— Очень не советую, — тихо рычу ему в лицо, глядя в глаза, — иметь какие-то претензии к моей невесте, — коротко киваю на папку и отпускаю ее.
Подпол отшатывается, поднимает выше голову. Всеми фибрами души ощущаю, как его сейчас бомбит, но вокруг нас столько народу и свое говно кинуть ему просто некуда, приходится переваривать.
— Я тебя услышал, Морозов, — цедит он сквозь зубы.
— Рад, что мы понимаем друг друга с полуслова, — очаровательно улыбаюсь этому козлу и без грамма уважения козырнув ладонью, сваливаю к своим.
Макс как раз вернулся и вместе с ним Илья. Мы обсуждаем информацию, которую ему передали. Макс на магнитной доске делает несколько меток и отпускает нас в наряд, после которого все могут по-тихому валить по домам, но быть на связи до конца смены.
После тепла мороз особенно борзо пробирается под одежду и расползается мурашками по коже. С тоской глянув на свою машину, поднимаю выше воротник и скрипя подошвой по снегу, иду за парнями в сторону одной из точек, где продают ёлки.
— Вот какого хрена мы должны этим заниматься? — бесится Шаман. — Мы опера или где?
— Не ной, — хлопает его по плечу Илья, — дыши свежим воздухом и молись Деду Морозу, чтобы до праздников это была наша самая нервная смена.
Втягиваю ноздрями воздух. Ёлками пахнет. На губах против воли улыбка. Гирлянды же Снегурке обещал. У меня, похоже, в этом году намечается нормальный праздник.
Местные нас не знают.
