Хорошо отрепетировал, сам себе верит. Не удивительно, что Настя прониклась этой слезливой историей. Чистой девочке несказанно повезло не испачкаться о наш долбанный мир. Она ещё не разучилась верить людям. И честно говоря, мне чертовски хочется сохранить в ней эту способность.
И от того ещё больше злит, что рядом именно этот ублюдок, который пользуется и не ценит.
— Слышь, ты?! — схватив Мишу за грудки, вздёргиваю с табуретки и прижимаю к стене.
Сжимаю ладонь в кулак и замахиваюсь. Парень жмурится, а я торможу удар в нескольких сантиметрах от его лица.
— Ты, Миша, вот эту хрень будешь другим рассказывать. Мне, как и врачу, лучше говорить правду, а то знаешь, как бывает...
— Я на тебя заявлю!
За свой вопль тут же выхватывает под дых. Упасть я ему не даю. Получаю своё холодное удовольствие от того, как он кашляет и стонет.
— Ещё раз попробуем, — встряхиваю парня. — Где бабки, Миша?
— Нет у меня их! Нет! И сказать нечего, — продолжает упираться он.
— Ладно, — рывком усаживаю его обратно на табуретку.
— Тазик есть у тебя?
— 3-зачем? — растирает место от моего удара.
— Кораблики запускать будем, — иду в ванную.
В голубом пластиковом тазу замочено мелкое бельишко.
— Прости, Настенька, — бубню себе под нос, выливая содержимое в ванну. — Мне очень надо.
Возвращаюсь на кухню. Миша послушным нервным мешочком с костями сидит на своём месте, прикидываясь ветошью. Не поможет. Сейчас мы будем общаться на моём языке.
Споласкиваю таз от всякой химии, кожей чувствуя нарастающую нервозность «клиента».
Намеренно делаю всё медленно, чтобы он проникся.
Ну нельзя с мудаками иначе. Не понимают они ни слов, ни закона. Считают себя неуязвимыми, и наша задача не только оберегать покой мирных граждан, но и напоминать таким вот Мишам, где на самом деле их место. Пусть и не совсем легально, но кто ж будет жаловаться? Тогда придётся рассказывать и всё остальное.
Набираю в таз холодной воды. Разворачиваюсь и выдаю Мише максимально многообещающую улыбку. Его передёргивает, а я шагаю к нему, беру за шкирку и тащу за собой к раковине.
— Что ты делаешь?! — орёт и вырывается придурок.
— Свою работу, — перехватив его ладонью за затылок, одним резким движением окунаю мордой в этот самый таз.
Миша мычит, булькает и дёргается. Вынимаю. Надсадно дышит, кашляет. С него течёт.
— Сволочь! — хрипит он. — Да я тебя... бульрбкммм... — набор звуков из воды.
Отсчитываю секунды. Вынимаю это чучело.
— Ааа!!! — выдаёт сипло.
