Чаще всего Ада шла рядом, иногда компанию ей составляли Андрий или Саленко.
— Будем искать место для ночлега, скоро стемнеет. — Андрий кивнул на противоположный берег. — Я бы не отказался вплавь переплыть, чтобы скорее оказаться там.
— Здесь наверняка есть течение, пролив же, будет нелегко, — с сомнением покачала головой Ада. Она много раз участвовала в соревнованиях на открытой воде и лучше всех понимала трудность такого плавания.
— Да плавал я много раз, могу часами держаться на воде, — не согласился Осадчий. — Вода она и в Африке вода.
Разговор заглох, идти приходилось в сторону запада, низкое солнце слепило глаза. Подходящее место нашлось быстро, здесь уже располагались люди до нас. Следы человеческого пребывания были отмечены золой и обглоданными костями, оставшимися от их пиршества. Ширина пролива в этом месте была меньше, но все равно солидная. Осыпавшийся берег создал небольшой вал, вплотную подходя к воде. Этот грунт защищал от ветра с запада, а дуло весьма прилично.
Откинувшись на спину, облокотившись на склон, наблюдал, как Ару разводит костер.
Место он выбрал удачное, прямо в углублении. Даже ночью свет можно будет увидеть только с воды. На ужин снова была рыба — меня уже тошнило от нее, Ада вообще с трудом запихивала в себя кусочек.
Пока неторопливо поужинали, стемнело, днем, во время движения много не поговоришь. Основные разговоры происходили во время приема пищи. Вот и сейчас, украинцы оживились — со смехом вспоминая интересные случаи из прошлой жизни.
— Я пройдусь, осмотрюсь по периметру, — закинув на спину автомат, двинулся по берегу на запад.
Ару с копьем в руке шел рядом, выйдя вперед на шаг. Ночной обход периметра стал традицией — я отдыхал от говора моих друзей, Ару не нарушал тишины без причины. Обычно мы делали круг с радиусом примерно в триста метров. Сейчас с одной стороны, был Босфор, и я решил пройти на запад чуть дальше и вернуться назад по полукругу. Уже собираясь свернуть в степь, машинально отметил, что несколько звезд практически выстроились в цепочку почти на уровне земли.
Стоп! Остановившись, присмотрелся — четыре точки мерцали удивительно одинаковым желто-красным цветом. Ару проследив за моим взглядом, буднично заметил:
— Огонь.
Четыре точки на западе были не звездами, а кострами. Сама линия мерцающих точек говорила о человеческом факторе — это просто не могли быть спонтанные пожары. Точки не двигались, яркость практически оставалась неизменной. До костров было далеко, ночью свет виден издалека.