Измена, покушение на наследного принца, убийство графа Глассера, отравление земель, провокация катастрофы…
Стэнли Дейнкур был приговорен к двадцати годам каторжных работ в шахтах. Ирония - в тех самых шахтах, где он творил свое зло.
Король сухо добавил: ""И пусть каждый кусок руды напоминает ему о его преступлении"".
Барон Хьюго, сломленный позором сына, отрекся от титула в пользу короны. Мне даже стало его жаль: угрюмый, седовласый старик с погасшим взглядом...
Наконец высокие гости и королевская свита отбыли, а Глассерхолл погрузился в непривычный покой.
Даже не могу вспомнить, когда наконец наступил тот день, когда вся эта суета улеглась."
"Все еще было слишком холодно, но первые весенние цветы - крокусы и первоцветы уже появились на клумбах сада. Последнее время я полюбила проводить время здесь. Просто сидеть на каменной скамье, глядя на водяные брызги фонтана.
Шаги на гравии заставили вздрогнуть. Я не обернулась. Знакомый запах - морской бриз, амбра, дубовый мох - стал ближе.
- Привет, - голос Алвара звучал осторожно, как будто он боялся разбить хрупкое молчание.
Я не ответила. Только крепче сжала кулаки, ощутив боль в запястьях. Там, где до сих пор остались шрамы, не смотря на все усилия королевских целителей.
Он сел рядом, не касаясь. Пространство между нами было наполнено всем несказанным, всей болью предательства.
- Олли... Я хотел поговорить, - он начал, но я перебила, не глядя на него.
- Карцер пахнет плесенью и отчаянием. И холодом. - Мой голос был ровным, безжизненным. - А знаешь, какой звук издает раскаленное железо, когда плавит кожу? Шипит.
Как мясо на сковороде. И пахнет... пахнет так же.
Желваки на его скулах заходили ходуном. А линия подбородка стала еще жестче.
- Олли, прости... Я...
- Что? - я наконец повернулась к нему.
В моих глазах не было слез, только лед и горечь. Кажется, я все выплакала еще там, в подземелье карцера.
- Простить за то, что поверил первому же доносу? За то, что посмел спросить, не я ли устроила землетрясение? За то, что запер меня в каменном мешке? За это? - Я резко подняла перебинтованные руки.
- Каким ""прости"" ты собираешься это загладить, Ваше Высочество? Нежным поцелуем? Клятвой в вечной любви? Этого мало. Ах да… еще моя вина в том, что я попаданка и заняла чужое тело. Ну что ж, ладно, тут ты поступил справедливо. По крайней мере, не мне судить.
Алвар замер. Его уверенность, его королевское достоинство куда-то испарились. В его глазах читалась настоящая боль и осознание глубины своей вины.
