Интересно, а может как раз кому-то и нужно было чтобы Велена Глассер “не пережила” дочь?..
- Думаю, тебе не стоит быть такой эгоисткой, Оливия, и думать только о себе. Возвращайся к себе в комнату.
- У меня в комнате нет ни еды, ни воды, - холодно напомнила я. - И даже огня в камине."
"- А ведь я говорила этому пьянчуге Дагу Хокинсу отнести тебе охапку дров! - показательно возмутилась Долорес после небольшой паузы. - Заметь мою доброту, детка. У нас почти не осталось топлива. Едва-едва хватает, чтобы готовить еду и обогревать комнату твоей матери.
Но, ты наследница графа, конечно, у тебя должны быть самые лучшие условия. А мы, ничего, потерпим… Сейчас же прикажу доставить тебе две охапки. Все, иди-иди, - продолжала говорить Долорес, а после приказала кому-то. - Джаспер! Немедленно отведи ее в комнату.
Из-за спины показался огромный, грузный мужчина. Он был не настолько высок, сколько необъятен в ширину. Коренастый, с неприятным угрюмым лицом, длинными грязными волосами неопределенного рыжего цвета и клочковатой бородой.
Меня прошиб холодный пот. Ничего хорошего от такого точно не жди.
Мужчина в два шага оказался возле меня и схватил за руку так, что я моментально перестала чувствовать конечность. Острая боль пронзила мою руку, кожа мгновенно побелела. Хватка была настолько сильная, что кровь перестала поступать к пальцам.
- Отпусти! - вскрикнула я, пытаясь освободить свою руку, которую я уже почти не чувствовала. Боль была настолько сильной, что на глаза навернулись слезы.
- Не дури, Олли, - ласково улыбнулась баронесса. - Джаспер всего-лишь поможет добраться тебе до своих покоев. Тебе нужно отдохнуть и набраться сил.
- Мне больно! - из груди вырвался сиплый стон.
Но мужчина не отреагировал, лишь мельком взглянул на баронессу, которая едва заметно кивнула своему цепному псу, и он потащил меня к выходу. По сравнению с мужчиной я была настолько худой и слабой, что любое сопротивление было бесполезно.
Не успела я даже пикнуть, как Джаспер буквально выволок меня из кухни на темный, холодный коридор.
Я попыталась упереться ногами, но лишь упала.
- Стой! - попыталась я приказать слуге, но от боли получался лишь невнятный хрип.
Он молча, как танк продолжал тащить меня за собой. Мне приходилось бежать за ним, вывернув руку, чтобы не волочиться следом по каменным плитам. Наверняка завтра появится огромный синяк на запястье.
Слезы текли по щекам, от несправедливой обиды и боли жгло в груди.
