Я просто требую, в конце концов, чтобы меня побыстрее накачали пантопоном или иной гадостью…
«Вообще-то и без его соизволения накачают, и весьма скоро, надо полагать. Ну и ладушки. Конечно, может очень быстро выплыть на свет божий убийство Прохора, но лучше уж отвечать за него, чем оказаться в роли источника по кличке Фрегат».
– Можем, конечно, и накачать, – задумчиво сообщил адмирал. – Вот только, к великому моему сожалению, не уверен я, что это нас приблизит к истине.
Вы ведь профессионал, превзошли все методики поведения на допросе. Не хуже меня знаете, что и хваленые «сыворотки правды» сплошь и рядом дают сбои…
– Но, насколько я понял, меня еще не приговорили? – спросил Мазур.
– А голосок-то дрогнул самую чуточку… – осклабился Лаврик.
– Интересно, у вас на моем месте не дрожал бы? – огрызнулся Мазур.
– Как знать, может, и дрожал бы… Конечно, никто вас пока не приговаривал. У меня пока что и ордера нет.
Но будет, – обнадежил адмирал. – Очень скоро будет. Тогда и побеседуем уже всерьез, закрутим карусель на полную мощность – с очными ставками, перекрестными вопросами и прочими прелестями. И Бирюкова порасспросим, и вашего командира, и кой-кого еще…
– А «соседи»? – спросил Мазур с вялым ехидством.
– Я вас могу на сей счет успокоить. – Лаврик снял пенсне и принялся его протирать носовым платочком. – К ним вы попадете не раньше, чем вас выпотрошу я.
Тут, как вам должно быть ясно, открывается широкий простор для комбинаций: можно вас им передать, на чем они усиленно настаивают, а можно и не передавать. Очень уж чревато – человека с вашей памятью и опытом отдавать посторонней конторе, пусть и братской, на вас висит столько подписок и отчетов, что людям сухопутным совершенно ни к чему знать про иные морские забавы…
Угроза была неприкрытая. Хватало в прошлом ситуаций, когда проштрафившийся до трибунала не доходил, поскольку покидал наш бренный мир гораздо раньше, чем ему хотелось.
Кроме внутренних расследований, бывают еще внутренние приговоры – но выносят их не раньше, чем вина будет доказана неопровержимо. А пока что есть темные места и прорехи в слепленном на скорую руку обвинении, Мазур вовсе не пытался прибавить себе бодрости, он просто знал, что голова еще торчит над водой.
