Его уже ждали – навстречу моментально шагнул парень лет тридцати с неприметным лицом и, невнятно пробормотав звание и фамилию, скороговоркой спросил:
– Гражданин Мазур?
Но спросил явно проформы ради, судя по тону, должен был знать Мазура в лицо. Возможно, и был на том допросе в областном УВД – Мазур тогда не особенно приглядывался к лицам, все они выглядели близнецами, и не было ни нужды, ни желания их запоминать…
А вот полковника Бортко Мазур никогда прежде не видел, но опознал моментально: по экстерьеру.
Вряд ли их тут имелось двое, таких. Медведеобразный верзила в штатском сидел, отодвинувшись от стола насколько возможно – стол ему был определенно мал, как и сама комнатка, довольно спартанского стиля, украшенная лишь ярким плакатом-календарем с изображением ушастого русского спаниеля и большим прямоугольным зеркалом в довольно новенькой деревянной раме.
Провожатый, стараясь двигаться как можно тише, поставил себе стул в углу и примолк там. Бортко, неуклюже обогнув стол, вышел навстречу Мазуру Физиономия у него была самая что ни на есть простецкая – хоть сейчас засылай тайным агентом к пьющим слесарям, никто и не заподозрит внедренки.
Причем, что интересно, Мазур не подметил и тени лицедейства – а это означало, что лицедейство было высшего класса, маска попросту приросла к лицу…
– Мазур, стало быть, Кирилл Степанович? – спросил Бортко с некоторой даже ноткой радушия. – Садитесь вот сюда и доставайте табачок, если курите… – Он вернулся на свою сторону стола и немного помолчал, опустив взгляд к лежащим на коленях широченным ладоням.
– Вы уж извините, что снова приходится вам душу бередить, да ничего не поделаешь, служба, как человек военный, понимаете, должно быть…
– Да, – сказал Мазур без всякого выражения.
Стол перед полковником был чист – ни единой бумажки, ничего. Только черная чугунная пепельница в виде ежика с несколькими окурками.
Какое-то время они смотрели друг на друга поверх этого пустого стола, потом Бортко пошевелился, чуть понурился и сказал:
– Мне тут настоятельно советовали вам особо не досаждать, говорят, вы человек невероятно засекреченный, в старое время и словечком бы перемолвиться не дали…
Мазур молчал, поскольку ответить было совершенно нечего – утвердительно кивать как-то глупо, а перечить – еще глупее.
Парень за его спиной сидел тихонько, как мышь под веником. В какой-то момент Мазуру вдруг почудился тоненький электронный писк, но оборачиваться он не стал.
