Диверсант на задании просто обязан быть параноиком…
Все бы ничего, но очень уж пустые и блестящие глаза и у Варфоломея и у подававшего пищу отрока, а в голосе «Христа» звучат интонации граммофонной пластинки, в тысячный раз скрипящей одно и то же… «Христов» в кавычках нынче развелось, как собак нерезаных…
– Простите великодушно, – приложил Варфоломей к груди узкую ладонь. – Охотно поговорил бы с вами далее, но настало святое время медитаций, общения с Отцом небесным…
– О, не затрудняйте себя нашими скромными персонами… – без запинки выговорил Мазур.
– Соблаговолите лишь указать, где мы можем обрести ночлег…
– Я пришлю кого-нибудь из апостолов для беседы и заботы о вас, – пообещал Варфоломей, опустив глаза долу.
– Примите душевную благодарность от сраженного вашей добротой страждущего путника, – сказал Мазур, жалея, что Джен не понимает ни словечка.
По лицу Варфоломея – точнее, ничтожно малой его части, открытой для обозрения, – решительно нельзя было понять, как он относится к искренним стараниям Мазура вписаться в окружающее, и уловил ли легкую насмешку.
Он отступил с поклонами, уже не такими низкими, тихо прикрыл за собой дверь.
– Блеск, – покачала головой Джен, хрустя, огурчиком. – Что это, вкусное такое?
– Огурец.
– Нет, это желтое…
– Это мед, – сказал Мазур, одним ухом, прислушиваясь, не идет ли кто по коридору.
– Он же совсем не такой…
– Потому что прямо от пчелки, а не из магазина… – сказал Мазур. – Большая разница.
– Ни словечка не поняла, но чуть от смеха не описалась, на вас глядя… По интонациям чую, что вы несли грандиозную чушь…
Мазур приложил палец к губам.
Извлек приемник, включил автонастройку и, пользуясь моментом, зачерпнул разрезанным пополам огурчиком медку прямо из горшочка. Шизики они тут или нет, а покушать любят и толк знают…
– Ничего больше не трогай, – остановил он девушку, когда та потянулась к желтым большим яблокам. – Он жрал только огурцы и мед…
– Думаешь…
– Тихо!
– Анахорет вызывает Боярина, – внятно раздалось из крохотного динамика.
– Анахорет вызывает Боярина, прием…
Они замерли, ловя каждый звук.
– Вас слушают, Анахорет, – раздался в ответ деловитый мужской голос. – Кравицкий на связи.
– Милейший Сергей Михайлович, если вас не затруднит, передайте Боярину елико возможно скорее, что у меня объявились странные гости. Он меня предупреждал в свое время, знаете ли…
– Знаю. Кто? Опишите.
– Мужчина, за сорок. Рост…
Не было нужды слушать дальше.
