Зато обнаружился поворот – и уж он-то вел к деревне, никаких сомнений. Мазур, посветив фонариком, легко рассмотрел глубокие отпечатки автомобильных шин, засохшие вместе с серой грязью.
Оба приободрились, хоть и не рассчитывали на радушный прием, близость жилья сама по себе действовала возбуждающе. Здесь в любой деревеньке найдется пустующий дом, и не один, так что можно устроиться на ночлег, никого не тревожа…
– А казалось, совсем близко… – вздохнула Джен, когда они прошли по узкой дороге не менее километра.
– То-то, что казалось, – сказал Мазур. – Ночью огонек виден далеко, кажется, два шага пройти, а там, может, километров десять…
– Ох, не накаркай…
– Может, и все двадцать… Ладно, это я уже шучу. Дорогу всегда лучше мысленно удлинять – потом приятнее будет ошибиться…
– Видишь?!
Он и сам уже видел. Остановился, держа ладонь на висевшем через плечо автомате. Долго вглядывался.
После незабываемой таежной встречи с «хозяином» в первый миг показалось, что судьба опять свела с кем-то подобным, – даже отсюда, с расстояния метров в двести, можно было разглядеть, что возвышавшаяся у дороги фигура превосходила человека ростом чуть ли не в два раза…
Они стояли.
Фигура тоже не шевелилась, словно бы повернувшись к ним боком. Плавных очертаний, словно бы беременная женщина или пузатый борец сумо, голова остроконечная – колпак? Шлем?
– Тьфу ты, да это же статуя, – сказал Мазур. – Определенно статуя, и на волосок не шелохнулась…
– Опять?!
– Да нет, тут что-то другое, – сказал он.
– Не должно быть в этих местах ни эвенков, ни якутов, одни славяне… Пошли тихонечко?
Они двинулись вперед. Стояла прохладная тишина, в той стороне, где огоньки, раздавалось собачье тявканье, что опять-таки не свидетельствовало о близости деревни, – собачий брех по ночам далеко разносится…
– Статуя, – сказал Мазур уже совершенно спокойно. – Видишь?
– Ага. Мне по ассоциации отчего-то Будда вспомнился… Похоже?
– Не то чтобы похоже, но смахивает…
Вблизи трехметровая статуя из тщательно отполированного дерева – Мазур не поленился проверить руками – оказалась и слегка похожей на индийские статуи, и чем-то бесспорно отличавшейся.
Даже не нужно быть специалистом, чтобы определить – перед ними некий обобщенный образ. Сидящий в позе «лотоса» мужчина в затейливой остроконечной шапке – руки покоятся на коленях, физиономия, в общем, не отмечена ни жестокостью, ни печатью порочных наклонностей, отрешенная, с легкой загадочной улыбкой.
