Да и инструкции у них неминуемо туманны – то ли два человека, то ли полдюжины, то ли появятся здесь, то ли нет…
Все отняло минут пять. Он вприпрыжку вернулся к машине, плюхнулся на сиденье и сказал:
– А теперь на Ленина, батя, там мы тебя и отпустим… Отпустили, конечно, домов за десять от нужного. Не спеша пошли по широкой улице.
– Ты с ума сошел? – тихо спросила Джен.
– Ничего подобного, – сказал Мазур. – Это называется – под свечой темнее всего. Не сталкивалась с подобной аксиомой?
– Вообще-то смысл есть, – признала она.
– Но как подумаю, что все кассеты лежат в примитивнейшей камере хранения…
– То-то и оно. От нас ждут нечеловеческих хитростей, а мы им – примитив. Хорошо срабатывает.
– А если пожар?
– Напряги память и подумай хорошенько, – сказал Мазур. – Ты когда-нибудь слышала про пожар на железнодорожном вокзале? Она добросовестно задумалась. Мазур остановил ее, отошел к бело-синему киоску и купил обоим мороженое.
Вернувшись, сунул ей красивый пакет и поинтересовался:
– Ну как, вспомнила?
– Ты знаешь, как не бьюсь, припомнить не могу… – сказала она с удивленной улыбкой.
– То-то, – осклабился Мазур. – Горят дома, бензохранилища, леса и отели. А железнодорожный вокзал – нечто незыблемое и с пожаром никак не ассоциируется. Если и загорится, раз в сто лет. И потом, есть еще один нюанс… Мы сейчас совершенно слились с толпой – никуда не спешим, никакой поклажи не имеем.
Если нас каким-то чудом и засекут, брать тут же ни в коем случае не будут. Станут следить, справедливо рассудив, что сокровища мы куда-то запрятали. Ты не видела слежки, когда отъезжали от вокзала?
– Не было никакой слежки. И за тобой, когда ты возвращался, никто не шел.
– Вот видишь, – сказал Мазур. – Честно говоря, у меня было желание отправить кассеты обыкновенной посылкой. На шантарский адрес кого-нибудь из знакомых. В советские времена я бы рискнул – но сейчас почта работает похуже, чем у вас лет сто назад на Дальнем Западе.
Впрочем, в советское время мы бы с тобой в жизни не встретились и такую операцию не крутили бы… Постой здесь, долижи мороженое. Если пристанут знакомиться, гордо отворачивайся.
Он взбежал по ступенькам к двери в торце панельной пятиэтажки, над которой висела вывеска «12-е почтовое отделение». Минут через пять появился на улице.
