– Шеф, договоримся… Б ля буду, не знал…
Поезд ощутимо замедлял ход. Мазур все еще подыскивал слова, с помощью которых мог бы удержать незадачливого вора в его заблуждении – шакаленок решил, что столкнулся с волком, – но тут Володя взвился, словно подброшенный пружиной. Сверкнуло узкое лезвие. Мазур без труда отклонился, промедлил с ударом – распахнутая сумка волновала его больше, чем желание немедленно располовинить челюсть грабителю – и тот, кошкой метнувшись к двери, ускользнул в тамбур одновременно со стуком распахнувшейся противоположной двери.
– Эт-то что такое? – рявкнул молодой, но весьма начальственный голос.
Хорошо, что Мазур вовремя подавил рефлекс и удержал руку. Перед ним стоял давешний сержант, придав себе самый грозный облик, поигрывая вынутой из петли дубинкой с перекладиной.
– Что такое, гражданин? – повторил он сурово. – Носитесь по поезду, как дети малые, людей пихаете, пассажиры жалуются… А не дыхнуть ли нам?
– Он у меня сумку украл, – нетерпеливо сказал Мазур. – Догнал, успел… у него нож.
– А документики?
– У него?
– У вас, гражданин, у вас…
Мазур стоял меж ним и сумкой, но прекрасно понимал, что не сможет заслонить ее от взгляда случайного. Если что – придется вырубать этого симпатичного парнишку… или все же рискнуть и показать удостоверение, ведь смастерили же ради чего-то?
– Говорю вам, у него нож! – повысил голос Мазур. – Там еще двое…
Он показал пальцем, и сержант, движимый чисто профессиональным рефлексом, поневоле уставился в квадратное мутное окошко.
Мазур плавно переместился влево, моментально опустился на колени и звучно застегнул «молнию». Сержант обернулся:
– А вы…
И тут же оба полетели на стену – заскрипело, лязгнуло, поезд замер, как вкопанный. Слева виднелся бетонный забор с огромными красными буквами НЕ КУРИТЬ. Станция, подумал Мазур. Видимо, к ней и подгадывали…
– Впер-ред… – сержант с похвальной быстротой извлек пистолет и кинулся в том направлении, повелительным кивком велев Мазуру не отставать.
Поздно, улетела птичка… У распахнутой наружной двери стояла незнакомая проводница, матерясь во весь голос.
Завидев сержанта, заорала:
– Костя, ну где ты ходишь? Трое спрыгнули, звезданул мне по шее так, что руки не гнутся…
– Говорил я вам, – сказал Мазур. – Видимо, хотел выгрести что поценнее и сойти на станции…
– Ясно, – сказал сержант тоном человека, которому ничего еще не ясно. – Вы в каком вагоне, гражданин? Пройдемте-ка…
– Костя! – воззвала проводница.
