Этот, то ли гэбэшник, то ли особист…
– Что ж ты у мужиков ключи отобрал? Поехали бы к тракту…
– Сиди! У них автоматы… Понял? Они тебя с твоей тулкой враз пополам располовинят, как шведа под Полтавой. Да и меня с «Макаркой» уделают на манер решета… Сайганов говорит, вызвали солдат, вроде бы вертолет должен подойти…
– Когда еще солдаты будут…
– Сиди! Полководец…
Они стояли у грузовика, ожесточенно курили, перебрасываясь сердитыми репликами, – конечно же, никак не могли себя заставить войти в дом, каждый надеялся, что другой шагнет первым…
«Сволочи, – подумал Мазур.
– Версию подобрали вполне жизненную – не так уж редко с рассыпанных по здешним местам «точек» срывались в побег солдаты – и при застое, и при перестройке, и при развитом ельцинизме. Кто мирно, не взяв с собой из оружия и перочинного ножика, а кто и прихватив табельный ствол…»
– Поймать бы самим, мужики? – мечтательно сказал кто-то. – Они б у меня…
– Но-но, – сказал Михалыч, однако по тону чувствовалось – он и сам бы не прочь кое на что закрыть глаза.
– На то власти есть.
– Почешутся они, твои власти. Дед рассказывал, в пятьдесят третьем, после лаврентьевской амнистии, они таких ловили… И никаких тебе властей.
– Михалыч! – раздался чей-то испуганный вскрик. – Смотри, окно разбито! А когда я сюда въехал…
Пора. Кивнув Джен, Мазур отскочил на два шага в глубь комнаты – и вылетел наружу под отчаянный звон, в облаке битого стекла. Тяжелый рюкзак немного сбил центровку тела, но приземлился он на расставленные ноги вполне грамотно, первым ударом сбил участкового, вторым оглушил, ушел в сторону, достал в броске того, с ружьем, отпрянул, наведя на них автомат, заорал дико:
– Стоять! Стоять, говорю!
Они шарахнулись, сбившись в тесную кучку, с лицами, полными удивления и злости.
Не отводя от них взгляда и ствола, Мазур присел на корточки, вытащил пистолет из кобуры участкового, не глядя, сунул себе в карман, сдернул ружье с плеча лежащего, отступил на шаг и, широко размахнувшись, грохнул им о толстый столб, державший навес над крыльцом.
Приклад полетел в одну сторону, стволы в другую, но ремень не дал им разлететься, и бывшая тулка упала у крыльца.
– Лежать! – рявкнул Мазур. – Мордой вниз! В землю! Поубиваю!
Четверо один за другим опускались на колени, трое послушно легли лицом в сухую желтую землю, четвертый, самый молодой, помедлил, выдохнул с неимоверной яростью:
– Каз-зел, попался б ты мне в Грозном…
Мазур выпустил короткую очередь ему под ноги. Подействовало. Лег рядом с остальными.
