– А что – мотивы? – сказал Мазур. – Хотят меня нейтрализовать, как крайне неуместного свидетеля. Возможно, сели на хвост тогда, на перроне. Вели до базы… Не удивлюсь, если и на похоронах кто-то наблюдал.
– И узнав, что ты – военный, все равно решили подержать за адамово яблочко… В общем-то, и это меня не удивляет – нынче никто никого не уважает, нет прежнего трепета. Вот только… – Он замолчал и какое-то время таращился на Мазура с простецким видом. – Ты им, случайно, на хвост не наступал уже здесь, по возвращении?
– Каким образом? – пожал плечами Мазур.
– Любишь ты плечами пожимать, я уж заметил. Ладно, я сам не без вредных привычек – авторучку вон грызу, что твой хомяк… Степаныч, Прохора Петровича, то бишь Сергея Суховцева, не ты мочканул?
Мазур, сжав зубы, смотрел в пол. Плюха была неожиданной.
– Ну, что молчишь?
– А какие доказательства? – спросил Мазур, все еще не поднимая глаз.
Кацуба хохотнул:
– Доказательства в том, что нет никаких доказательств… Так чистенько и культурно положить кучу народу, не привлекая ни малейшего внимания и благополучно растворившись в ночной тиши, мог исключительно толковый специалист…
– Мало их нынче от мафиозников кормится?
– Многовато, – согласился Кацуба.
– Только у тебя, в отличие от многих, еще и мотив есть… Был, вернее. А? И кре-епкий мотив-то. Я в свое время был малость южнее Панамского канала… ну, турпоездка такая выпала. Насмотрелся на тамошние нравы – народ горячий, такая вендетта из-за любого пустяка закрутиться может, а если не из-за пустяка, так вообще святых вон выноси, туши свет и лезь в бомбоубежище… Ты не ерзай, Степаныч, – сказал он резко.
– Я, во-первых, не военный прокурор, а во-вторых, прекрасно понимаю, что улик против тебя нет никаких. Не те вы мальчики. А если уж предельно откровенно, то я на твоем месте сделал бы то же самое, точно тебе говорю. Еще и дом бы с землей сровнял… после всего пережитого. Не мое это дело – тебе мораль читать.
Пусть читает тот, кто уличит, – а уличить тебя не смогут до двадцать второго столетия… Но если уж вокруг тебя – и вокруг серьезного объекта, кстати – начались такие странности, знать я просто обязан. Посмотри на меня и кивни буйной головушкой – самую малость. Ну? Тебя это ни к чему не обязывает, а мне нужна полная определенность… Да ты не стесняйся, я на суше видел не меньше, чем ты на воде. В обморок не упаду и стучать не побегу.
