Мазур сунул ей шприц, заорал, выскочив по пояс из воды:
– Нога? Уколи, живо!"
"Ее правая рука исчезла под водой – слава богу, еще не потеряла голову, ожесточенно боролась… Деревце погрузилось совсем. Выпустив его, Мазур большим и указательным пальцами левой руки, словно ухватом, подпер затылок Джен, что есть мочи подталкивая к берегу и девушку, и хлипкую пародию на плот. Успел даже примериться, как оглушит ее, если начнет цепляться за него и потянет на дно…
Ну вот, она опять гребет обеими руками, плывет как-то странно, боком, видимо, нога еще не отошла окончательно, а иглу просто выпустила, дуреха, утопила шприц, вместо того чтобы вернуть.
Если у самого сведет судорогой ногу, хреновато будет…
Весь мир состоял из серой воды, тяжело и ритмично колыхавшейся перед глазами – вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз, – попадавшей в рот, в глаза, в ноздри. Еловая лапа колола щеку, на миг заслонила все, веревка то и дело натягивалась – Джен сносило по течению, и Мазур что-то хрипло рычал ей, неизвестно на каком языке.
В голове крутилось: «Могло быть хуже, могло быть хуже».
Сердце пока не подвело. Спасал опыт, натренированные мускулы, умение всегда побеждать. Бывало и похуже. Всего-то – проплыть из точки А в точку Б… И все равно, ощутив, наконец, под ногами твердое дно, увидев, как Джен поднялась над водой по бедра, он едва не взвыл от дикой животной радости….
Глава девятнадцатая
Подарок от зайчика
Они выпрямились во весь рост на берегу – промокшие насквозь, трясущиеся от холода.
Зубы стучали так, что, пожалуй, можно было услышать и на том берегу Отвязав тюки, Мазур сделал над собой легкое усилие, вновь вошел в воду по колени и отпихнул ель подальше. Она идиллически поплыла по течению вершиной вперед.
Джен что-то сказала, совершенно неразборчивое, – что походило больше на звонкую трель кастаньет.
– П-помолчи, – отмахнулся Мазур, рывками развязывая хитрые морские узлы.
Прежде всего он извлек автомат, бережно уложил на сухой песок, бросил девушке ее ботинки:
– Белье снять, ботинки надеть, живо!
– Х-холодно, – наконец изрекла она что-то осмысленное.
– Ценное наблюдение, – сказал Мазур, ежась. – Тонко подмечено…
– Д-дай одежду…
– Потом, – категорическим тоном сказал он. – Сначала нужно обсохнуть, а лучшего средства, чем марш-бросок, еще не придумали. Да шевелись ты!
И, прежде чем она успела опомниться, ловко содрал с нее тонкий шерстяной свитер, наскоро выжал.
