А посему Мазур притворился, что вполне разделяет ее тревоги и считает, будто ночлег на дереве – мудрейшее стратегическое решение, давно пришедшее в голову ему самому. Хороший командир знает, что толковых подчиненных не грех иногда и побаловать – так, самую чуточку. Чтобы и не подозревали, будто их балуют… И если уж быть предельно честным перед самим собой, он решил подстраховаться. «Собакин» «собакином», но полной гарантии он дать не может. Вот если бы распылить его на квадратном километре… Какая-нибудь ловкая тварь, благодаря счастливому для нее стечению обстоятельств обогнувшая «зараженный» участок и сохранившая чутье, могла отыскать следы.
Все его знакомые здешние охотники отзывались о волкособаках предельно матерно, но и весьма уважительно – как сам Мазур среди понимающих людей о «тюленях» Ван Клеена или «красных беретах»…
Предприятие его ждало нешуточное: пришлось сделать лассо из остатков веревки – хорошо еще, там был изрядный кусок, – сначала взобраться самому, десять раз проверить каждый сук, чтобы не подломился в самый неподходящий момент, потом поднять к развилке (он все глаза проглядел и долго бродил по лесу, пока отыскал сосну с подходящей развилкой) рюкзаки и Джен, потом привязать девушку к стволу ремнем, чтобы не навернулась вниз во сне…
– Представь, что это такой пикник, – сказал он, сидя верхом на суку и подавая ей продукты.
– Благовоспитанная девочка выбралась в лес с благонравным джентльменом…
– …я такие пикники… – проворчала себе под нос благовоспитанная девочка.
– Полностью с тобой согласен, – сказал Мазур. – Но поесть все же нужно – горючее заливают в бак, не спрашивая, нравится это мотору или нет.
– Есть, сэр… Дай шоколаду. А ветчины не надо, хорошо?
– У самого в глотку не полезет, – понятливо кивнул Мазур.
Его самого, как и всякого военного человека с четвертьвековым стажем, служба приучила спать где угодно, на чем угодно и в любой позиции. Будь он один, безмятежно дрых бы до рассвета. Но рефлекс командира, отвечающего за подчиненного, заставлял то и дело открывать глаза, проверяя, как там Джен.
Она, похоже, так и не сомкнула глаз – молчала, прижавшись к стволу и обхватив его обеими руками, делала вид, будто дремлет, но, поклясться можно, так и не заснула. В очередной раз (когда вокруг уже посерело, и близился рассвет) Мазур вынырнул из беспокойной дремы от ее вскрика. Оказалось, внизу что-то померещилось.
С дерева слезли, когда вокруг было еще темно.
