Как наркотик, этот препарат пользовался бы поистине бешеным спросом, одна беда – он так сложен в приготовлении, что каждый тюбик ценится дороже золота, мало-мальски массовое производство невозможно, разве что для узкого круга миллионеров. Или тех, за кем стоит государство, традиционно плюющее на любые затраты, когда речь идет о тех, кто продолжает политику весьма специфическими средствами, не упомянутыми в классическом афоризме Клаузевица…
Вернулась Джен, бодрая, как слопавший полпуда сырого мяса молодой тигренок.
Душа радовалась, на нее глядя.
– Положительно, это наркотик, – сказала она, нетерпеливо притопывая. – В колледже, был момент, пробовала всякую гадость ради эксперимента – очень похоже, знаешь ли… Наркотик?
– Нечто вроде, – сказал Мазур. – Не беспокойся, не привыкнешь… А что ты там пробовала?
– Все легкое. Снежок, «дикую хризантему», «бешеную лошадку»… Ну, не пора ли трогаться?"
"– Самая пора, – хмыкнул Мазур, вставая. – Пошли… А как на это все смотрит прокурор? Суровый босс? – Ну, это давно было, я же сказала, ради эксперимента.
Вовсе даже не втягивалась. Сначала, когда уезжаешь от родителей, хочется быть свободной, все на свете испробовать…
– Как насчет секса?
– Ну, естественно! – лихо ответила она, бодренько шагая рядом. – И белые бывали, и черные, однажды переспала с девушкой, вот только повторять что-то не было желания, хоть и не скажу, будто мне это не понравилось…
– У меня было впечатление, что в ЦРУ насчет наркотиков весьма строго. Вышибают моментально…
– При чем тут ЦРУ? – искренне удивилась она.
– Я же говорю: все было давно, все эксперименты. Когда закончила колледж, была невыносимо респектабельной яппи, с репутацией недотроги и крайне целеустремленной юной дамы, мечтающей о карьере. Не исключено, из-за такой репутации они на меня и вышли, все тесты прошла прекрасно… Правда, дальше были колебания, в конце концов, ФБР, как потом и оказалось, больше напоминает обычную бюрократическую контору, чем питомник джеймсов бондов…
– Прекрасно, – сказал Мазур, не останавливаясь.
– Значит, ФБР? Джимен, точнее, дживумен?
Посмотрел на нее, не в силах удержаться от откровенной улыбки. Очень уж сложная гамма переживаний играла у нее на лице. С одной стороны, прекрасно понимала, что прокололась и угодила в ловушку, с другой же – не могла ни сопротивляться бродящему в крови «Приливу», ни возмутиться толком и взять себя в руки, засекреченные медики дело знают…
– Скотина, – сказала она вяло.
