Тот опустился на корточки рядом, взял у него наушники, прижал к уху одну из черных чашечек с мягкой поролоновой прокладкой. Радист прибавил громкости.
Та-там-та-там-та-та-та-пам-пам… На условленной волне играла музыка, печально заливался аккордеон, старательно выводя мелодию «Средь нас был юный барабанщик» – еще до Первой мировой войны известную у сентиментальных немцев как старая солдатская песня «Был у меня товарищ». Вертолет должен был прибыть на «вторую точку», вылетев немедленно с получением сего.
Значит, появится в распадке часа через два, как раз хватит времени, чтобы добраться туда быстрым шагом, если только по дороге снова не встретится нервный народ, питающий нездоровую страсть к лежащим в рюкзаке Мазура кассетам… Даже если передачу перехватили и запеленговали – плевать, кадриль начнется не сразу, они должны сначала твердо увериться, что Мазур не пойдет на теплоход.
– Подъем, – сказал он, выпрямившись. – Ждите на ногах. Двое – в охранение.
И стал подниматься на вершину в сопровождении лейтенант-коммандера со Смитом.
Сидоров уже скрылся в чащобе.
Ждать пришлось минут десять. Мглистый туман понемногу таял, от реки поднимался сырой холодок, и погода, похоже, портилась – с севера наползала серая хмарь, понемногу заволакивая небо. Приблизительно в том месте, где располагались неизвестные биологические объекты, массой тела равные человеку, вдруг резко затрещала сорока – словно бегущий провел палкой по длиннющему штакетнику. Перелетела немного в сторону и вновь отчаянно застрекотала – то ли заметила Сидорова, то ли наткнулась на засаду.
Так… Слева в редколесье мелькнуло передвигавшееся бесшумно пятно. Разработчики комбинезонов-лохмашек свой хлеб ели не зря – Мазур прекрасно знал, откуда появится обреченный, но не мог его заметить до самого последнего момента.
Оказавшись почти напротив утеса, Сидоров (в полном соответствии с приказом бежавший, не оглядываясь по сторонам) задержался на миг, озираясь, свернул в кустарник, ловко раздвигая высокие корявые ветки.
Что, если там его и возьмут? Нет, сомнительно – один-единственный человек, откровенно спешащий на судно… Пропустят на «Жемчужину», не могут не пропустить…
Пропустили. Сидоров, с автоматом за спиной, показался из кустарника – пятясь, тащил по песку черную резиновую лодку. Столкнул ее на воду, заработал короткими веслами, держась так естественно, что у постороннего наблюдателя не могло возникнуть и тени подозрений.
