Но как же так, госпожа Элизабетта? Что мы всем им сделали-то?
Лизавета просто обняла девочку, без слов. Слов уже как-то не осталось.
— Вы не могли бы разговаривать снаружи? — злобный шёпот Крыски встряхнул и заставил собраться в кучку.
— Уважаемая госпожа Агнесса, никто не намеревался мешать вам. Извините. Но так уж сложилось, ничего не поделаешь, — и даже не оборачиваться на неё, просто чуть повысить голос.
Крыска фыркнула, выбралась из-под одеяла, встала, обулась и вышла.
— И пусть её, — Лизавета гладила Тилечку по голове.
Понимала, что тут нужно проплакаться. Пусть лучше сейчас ревёт, чем потом неделю слёзы будет глотать.
Атиллия ревела и говорила — о своей семьё, и о матери, которая всегда была к ней добра — ну, насколько это позволял отец и другие дети. Лизавета не представляла себе, как это — восемь детей, теснота, нищета. Никакой медицинской помощи, антибиотиков-жаропонижающих-обезболивающих-прививок, садиков-школ, и что там ещё бывает в её нормальном мире. И ведь даже в таких условиях приличные дети вырастают…
К слову о медицинской помощи.
В нормальном мире она давно бы дала Тилечке успокоительного, и та бы уже спала. А в этой, простите, заднице что делать? И куда запропастилась Агнеска?
— Я сейчас, — сказала она Тилечке, натянула сапоги и вышла.
Снаружи было темно. Неудивительно, конечно. В стороне горел костёр, там сидели — кто-то из парней Сокола и пара служек в рясах.
Сам он возник всё равно что прямо из темноты.
— Не спится, госпожа моя?
— Вы не знаете, где Агнесса?
Он усмехнулся.
— Знаю. А она зачем вам понадобилась?
— Так ваши молодые люди расстроили мне девочку, не могли до завтра подождать! Теперь она ревёт белугой и никак не может успокоиться.
— Они были готовы всё рассказать сразу, как вернулись, это я их притормозил.
— Спасибо, конечно, но подождать до завтра было бы ещё лучше. Она мало что устала, теперь ещё и это. Надо бы успокоить, я и подумала — может, у госпожи Агнессы какое зелье есть или отвар, чтоб спать.
— Может и есть, конечно, но она сейчас вон там, — он кивнул на большой шатёр, и до утра мы её оттуда не достанем.
— Пусть там и остаётся, — злобно пробормотала Лизавета.
Входное полотно шатра зашевелилось, и показалась Аттилия. Огляделась.
— Иди-ка сюда, детка, — скомандовал Сокол.
Так скомандовал, что она послушалась. Подошла, всхлипнула.
— А чего вы тут командуете?
— Детка, пока вот он, — Сокол кивнул на большой шатёр, — спит, командую я.
