В мужиков, которые просто ах, Лизавета не верила от слова «совсем». Потому что. О да, ей за истекшие полгода встречались мужчины, которым она была интересна. Беда в том, что ей они не были интересны никак. Они не так двигались, не так пахли, не так говорили не те слова. Жили вообще не так. И все, как один, считали, что она несчастненькая, потому что одинокая, а они для неё — дар божий. Поэтому ну их. И вообще, она замужем, вязь браслетов никуда не делась, хоть и видна была только при ярком солнечном свете. Ведь абсолютно то самое, что сказала ей гадалка в новый год — могущественный супруг, были вместе, а теперь не вместе…
Эти полгода дались ой как непросто.
Оказалось, она уже привыкла к другому языку, другой пище, другому климату. Четыре с половиной месяца, кто бы мог подумать! Самая тёплая зима за всю её жизнь. А потом, дома, ещё одна, и как положено, с тридцатником с середины ноября и до марта.
Тогда, вернувшись, она проспала двое суток. Только и успевала — звонить начальству, отпрашиваться, реветь и засыпать дальше.
На третий день, аккурат в день рождения, она отскреблась от постели и приползла на работу с тортиком и вином. А вечером получила неожиданный подарок судьбы — ей позвонил человек, купивший её квартиру, и спросил, не может ли она пожить в ней ещё примерно месяц? У него форс-мажор, начинать ремонт он сейчас не может и вообще не в городе, и даже ключи у неё забрать не получится.
О да, Лизавета могла. И это событие подстегнуло соображение — может, есть ещё какие-то варианты, кроме как съехаться с родителями?
В черной кожаной сумке лежало нехреновой ценности колье с браслетом.
Примерная оценка показала… хорошую сумму показала. Зачем ей такое, у неё всё равно никогда не будет ни одежды, с которой это носить, ни поводов для того, чтобы такое надевать? Опять же не стоит хранить такую вещь дома.
Продать гарнитур удалось через коллекционеров. Правда, сначала она сделала ювелирную экспертизу — когда делали в очередной раз для музея, договорилась с экспертом Пробирной палаты.
Эксперт восхитился и пробе золота, и чистоте камней, всё аккуратно осмотрел и взвесил, и выдал заключение. Кроме того, ещё удалось опять же через музейных знакомых добыть заключение о художественной ценности предмета. Правда, установить время и место изготовления не удалось никому. Ещё бы!
Попутно она попросила осмотреть — просто для неё, без документов — ещё и ставшее обручальным кольцо с синим камнем. Камень оказался сапфиром.
