Его милость Гульэльмо говорил, что наша задача — копить, а не тратить.
— Очень мило, конечно, но есть ли у вас сведения о том, чем я владею? Сколько ценных предметов здесь содержится и каковы они? У госпожи Элизабетты возникло очень много вопросов, я все даже в голове не удержу, — улыбнулся Фалько.
Хранитель глянул на Лизавету остро и недоверчиво. Ну вот, опять, притащил господин герцог какую-то чужеземку, которая спит и видит, как бы всем тут напакостить.
— Господин Дионисио, — Лизавета попробовала смягчить накал и улыбнуться, — скажите, это список всего, что есть в сокровищнице? — и кивнула на книгу.
— Да, ваша милость, — кротко ответил тот, но глядел недобро.
— Могу я взглянуть?
— Пожалуйста, — подал с поклоном и с торжеством во взгляде.
Наверное, там без бутыли не разберёшь. Лизавета взяла тяжёлую книгу и раскрыла в первом попавшемся месте. О да. То есть, какая прелесть…
В эту книгу поколения хранителей писали всё подряд в свободной форме. И приход, и расход, и «взяли дюжину блюд на торжественный обед по случаю прибытия посла Феррайи, обещали вернуть».
Вернули или нет — об этом на следующих страницах не было ни слова. Лизавета вздохнула глубоко, чтобы опять не начать смеяться, и показала Фалько запись про двенадцать блюд.
— Это когда было-то? О, не так уж и давно, каких-то пять лет назад. Господин Дионисио, блюда-то вернули?
— Какие блюда? — вытаращился тот.
— Которые обещали, — Фалько тоже смеялся.
— А, эти. Не знаю, отца надо спросить. Если он сумеет сказать. Так-то он меня к этой книге не допускал, это сегодня я сам у него взял, потому что он не может.
— Значит, так, дорогой господин Дионисио. Сейчас госпожа Элизабетта будет вам говорить, что нужно сделать, а вы будете её внимательно слушать. И не считайте, пожалуйста, всё сказанное её глупой прихотью. Это, если угодно, моя прихоть. Проверка. Я хочу знать, что здесь находится, и какими запасами я располагаю. Если бы вы предоставили мне документ, в котором всё расписано, вопросов бы не было. Но такого документа нет, как я понимаю.
Значит, его придётся составить.
— А… что должно быть расписано в том документе? — нахмурился Дионисио.
— Виды имеющихся в хранилище предметов и их количество. Сколько — чего. И в каком состоянии сохранности. Можно использовать или нет. И если нельзя использовать, то что им необходимо — ещё пока чистка или уже реставрация, — сообщила Лизавета.
— Что? Пересчитать… вот это всё?
— Ага, — кивнула Лизавета. — Тотальная инвентаризация.
