Ещё какие-то крошки, засохшие капли вина на полу и Тьма знает что ещё. Вечеринка удалась. Спать хотелось немилосердно, зато ей снова было хорошо и радостно. Сейчас главное — не расплескать нигде по дороге эту радость, по-быстрому съездить к госпоже Костри, там всё сделать и обратно.
Она успела — одеться, помыться, причесаться и явиться по времени к госпоже Элеоноре. Получила корзинку со снадобьем, из которого нужно было сделать маску, а потом ещё воздействовать магически во время процедуры, и отправилась.
Тилечка хотела попросить лодочника подождать — чтобы не было повода задерживаться. Но госпожа Костри, старая и вредная, настойчиво выпроводила его — мол, скажите там, кому следует, что я отправлю девочку обратно сама.
Надо сказать, в этот раз госпожа Костри не вредничала. Говорила, что у неё, Тилечки, лёгкие руки, и ей нужно заниматься уходом за знатными дамами, эти услуги пользуются спросом, и так она рано или поздно накопит себе на приданое.
А иначе что её ждёт — до старости бегать по магическим поручениям Ордена?
Правда, Тилечка предпочла бы скорее бегать, чем замуж, замужество казалось чем-то далёким и не очень приятным. Но события последних дней дали ей надежду на то, что возможно что-то ещё. Если сам господин Фалько говорит, что готов вместе с ней подумать о её образовании — это после того, как поставил командовать в сражении! — уж наверное, у него есть какие-то хорошие идеи для неё.
Получше, чем у госпожи Костри.
После процедуры госпожа Костри позвала её пить розовый отвар — это было модно среди знатных дам Фаро, а потом обещала дать лодку до обители. Поскорее бы.
Зашла служанка, сказала — подъехали. Госпожа Костри поднялась, резво пошла к дверям и поманила Тилечку за собой. Та и пошла.
Трое мужиков. Больших, суровых и страшных. Один из них кивает госпоже Костри, два других подходят и берут Тилечку за руки.
— Эй, вы чего? Что случилось, госпожа Костри?
— Ничего, — сурово отвечает та.
— Пойдёшь с ними и сделаешь всё, что тебе скажут, поняла?
— Я не могу с ними, меня ждут в Обители!
— Нужна ты кому-то в своей Обители, можно подумать! Не заблуждайся, девочка, такие, как ты, не могут быть нужны никому. Разве только отдать как материал, чтоб применили по назначению, — на лице госпожи Костри было столько брезгливости, сколько Тилечка не видела ни у кого и никогда.
