Дышать было чем, но воздух оставался очень влажным. Путь давно уже освещали магические шары.
В конце концов, они спустились в помещение, похожее по размерам на то, что осталось наверху. Из него в разные стороны уходило три коридора. Все они были облицованы камнем.
Сокол принюхался и, похоже, как-то сориентировался. Пошли всей толпой по одному из коридоров, и через некоторое время вышли в другой, освещённый. Магическими светильниками.
— Вот мы и достигли самого края дворцовых коммуникаций, — сообщил Сокол. — Отсюда можно выбраться на поверхность вон там, — он показал на лестницу, очень похожую на ту, по которой они спустились.
— Только она выведет не на задворки, а прямо на первый этаж дворца Великих Герцогов. Правда, дальнего от площади здания, которое за Полоскательным каналом.
Дальше отправились по очередному каменному коридору. Освещение было-было, а потом закончилось. И ненадолго началось снова. В коридоре было влажно, в некоторых местах по стенам сочилась вода. На полу то тут, то там стояли лужи.
В тишине было слышно, как где-то что-то капает.
Потом впереди показалась развилка. Их коридор под прямым углом пересекался с другим, абсолютно тёмным. Здесь тоже была лестница наверх.
— Дальше мы идём втроём, — сказал Фалько."
"Мальчишки с надеждой вытянулись и увяли, услышав, что они-то как раз остаются сторожить. Точнее, не пропускать ни одной живой души туда, куда отправятся Фалько, Астальдо и Лизавета. Выждать три часа, а потом, если они не вернутся — сначала вызывать подмогу из Ордена, и уже с подмогой идти внутрь.
У Серафино, оказывается, был некий хронометр, по которому можно было следить за временем. Фалько подмигнул всем, а потом нашёл в своей сумке некий мешочек и отдал его Антонио со словами — если станет совсем плохо, тогда открывать и действовать по обстановке.
Они даже постарались показать, что ни капли не расстроились, и что живым никто не пройдёт. И тёмных тварей тоже не пустят.
А Фалько запустил впереди себя магический шар и шагнул в темноту.
Пол коридора изменился — если раньше это был отшлифованный камень, то теперь — неровный, местами скользкий, обросший мхом, илом и ещё Тьма знает чем.
Вот ты уже и местная, Лизавета, думала она, даже ругаешься Тьмой и иногда — тёмными тварями.
Естественно, она поскользнулась и долбанулась коленом об камень. Об острый каменный край. Хорошо, штаны не порвала, но смотреть, что там, никто сейчас не будет. А больно…
Фалько услышал звук падения, но был не рядом, и поймать не успел. Подошёл.
