Успеха вам в ваших начинаниях. Сейчас же я прошу вас выделить мне сопровождающего, чтобы я смогла сходить умыться и лечь спать. Если мы завтра с рассветом куда-то отправляемся, то это уже нужно сделать.
Раньеро встал и вышел в коридор. Сокол подошёл к Лизавете.
— Вы уверены? Он уйдёт, рано или поздно.
— И снова оставит вместо себя охранника, сторожить наше с вами целомудрие, — рассмеялась она. — Да, он готов обращаться с вами хорошо, потому что ему от вас кое-что нужно, но не более того. Да и мне показалось, что вам с ним просто нужно поговорить.
— Наверное, да, — не стал возражать Сокол. — Тогда — доброй вам ночи, госпожа моя.
— И вам. Увидимся завтра и поедем обратно. Ну или куда там будет нужно господину Лису.
Он поцеловал ей обе руки, сначала одну, потом другую — её прямо встряхнуло от прикосновений его губ.
Появился давешний охранник и с ним — Лауретта. Видимо, это и было сопровождение.
Лизавета простилась с Раньеро, под надзором заглянула в гостиную и убедилась, что с Тилечкой и мальчишками всё хорошо, и пошла к себе — взять всё для умывания.
3.19 Лизавета переживает неприятный разговор
Лизавету разбудила затемно Лауретта — накануне они договорились об этом. Ведь если куда-то отправляться с рассветом, то нужно собрать вещи!
Её всё ещё не пускали ходить по дому в одиночестве, поэтому умываться она ходила с той же Лауреттой, а после заглянула к Тилечке — та уже давно встала, и её вещи были собраны.
— Тилечка, давай так: ты помогаешь мне собраться, а я тебя заплетаю.
— Конечно, госпожа Элизабетта. Я вам и без этого помогу, но вы заплетаете красиво, у меня самой не получается, я вчера пробовала.
— Вот и ладно, а поедим потом.
Так и получилось, что когда в комнату Лизаветы зашла без стука и какого-либо иного предупреждения Катарина Дориа, они с Тилечкой заталкивали в тюк лизаветино парадное платье.
Она оглядела комнату, Тилечку и Лизавету. Лизавета очень остро ощутила, что одета в мужской костюм безо всяких украшений — в дорогу ведь. Незваная же гостья была в золотом платье с кружевным воротником и манжетами, в изящном чепце, похожем на кокошник, и обшитом жемчугом, с прозрачной вуалью.
И не скажешь, сколько ей такой лет — пятьдесят или двадцать пять. Впрочем, взгляд тяжеловат для двадцати пяти.
Катарина бросила брезгливый взгляд на Тилечку.
— Вон, — бросила она, и кивнула на дверь.
Тилечка подняла глаза на Лизавету."
"— Ступай, детка, позже доделаем, — и не надо тебе хрень всякую слушать.
