Нащупать с внутренней стороны корсета булавку, отстегнуть её, пристегнуть обратно — мало ли, и надеть мешочек на шею. Но в отличие от камня, висевшего снаружи, его она затолкала в лиф платья.
Тем временем мужчины провели какие-то манипуляции с дырой и сочли её пригодной для проникновения внутрь.
— Госпожа моя, забираемся в дыру, — Сокол сделал это первым и подал ей руку, помогая перебраться через пролом в стене.
Лис проник с улицы последним. Огляделся, сделал пару изящных жестов в сторону дыры и показал, что готов идти дальше.
"
"Дальше была тропинка, а вокруг — видимо, парк. Наверное, весной здесь что-нибудь цвело, сейчас же — просто зелёная трава, и деревья, как вечнозелёные, так и голые. Пальмы, сосны, что-то ещё, Лизавете неизвестное.
Тропинка перетекла в дорожку, а дорожка — прямо в нечто, отсыпанное мелкой белой каменной крошкой. И стало взбираться вверх. Потом перешло в лестницу, и пять мраморных ступеней привели искателей сокровища в беседку. Ту самую беседку, которая видна с улицы внизу, судя по оплетшим крышу побегам плюща и мраморной деве.
Мраморная дева оказалась фонтаном — в руках у неё был кувшин, из него сочилась вода. Собиралась в небольшую чашу и уходила куда-то, очевидно — вниз. Лизавета потрогала деву за руку — просто так. А Сокол зачерпнул рукой воды и пил. Да, ночью было много вина и даже кофе, а просто воды не было. Лизавета присела на край чаши и тоже зачерпнула. Вода показалась просто превосходной.
Тем временем Лис осматривал беседку и, судя по всему, чего-то не находил.
Или ничего не находил.
— Подумайте-ка тоже, оба. Где может быть знак?
— Знак? — удивилась Лизавета.
Она не видела никакого знака.
— Да, нет ли где диска, или солнца, или чего-то ещё.
О да, в часовне госпожи Лукреции прямо схема была, куда и что. Здесь же не было ничего. Лизавета внимательно оглядела деву, обошла её, потрогала. Дева была со всех сторон бела, а её мраморные одежды казались мягкими и прозрачными. Она смотрела на Лизавету по-доброму и, что уж говорить, довольно снисходительно.
Лизавета совсем осмелела и тронула деву за руку — поверх кувшина.
Она не сразу поняла, что произошло. Мрамор под рукой как будто потеплел, стал тёплого цвета и похожим на живую кожу. И на нем проступил рисунок! Как вытатуированный браслет, или нарисованный хной — Настасьина подружка Оля таким баловалась, и Лизавете как-то за компанию тоже нарисовали. И рисунок совершенно определённо состоял из сложного плетения, в центре которого появился золотистый круг с лучами.
