Музыканты снова начали с бодренького вступления, и пара, которая стояла в самом центре, взялась за руки и поскакала наружу между завитками цепочки. Очень живо поскакала. За ними — следующая пара. Допрыгали до конца, встали в хвост, а тем временем уже подлетала следующая пара. И так можно было бегать до бесконечности.
Когда очередь дошла до них с Соколом, Лизавета по привычке подала руки, как для закрытой пары.
— Нет, госпожа моя, держитесь-ка крепче, не до куртуазности, — он сверкнул улыбкой и обхватил её обеими руками.
И завертелся. Шаг — полоборота, шаг — полборота. Хорошо, что она такое видела, и пробовала, и немного понимала, как удержаться на ногах и не улететь в небеса."
"Им хлопали и кричали что-то одобрительное. Но пока они доскакали таким образом до хвоста улитки, ноги отваливались, а дыхание сбилось к чёрту. Поэтому Сокол не повёл её обратно в цепочку, а обхватил за плечи и вывел наружу, к зрителям.
— Ух, здорово, — сообщила Лизавета. — Спасибо вам, одна я бы ни за что не решилась попробовать, только стояла бы и завидовала тем, кто танцует.
— А зачем стоять в такую ночь? Да и двигаетесь вы отлично. С кем другим я бы не стал так делать, придумал бы что-нибудь попроще. А с вами — вышло.
— Круто вышло.
— Вина?
— Да.
Ему удалось найти только одну кружку, и пили по очереди, не выпуская её из рук. Потом Сокол отдал её кому-то, а сам снова обхватил Лизавету за плечи.
— Это по службе или по дружбе? — глянула она на него из-под ресниц.
— Хотите услышать, что вас хочется держать у сердца и не отпускать никогда? Так и есть.
И уж конечно я не дам никому повода думать, что вы здесь одна и беззащитны.
Она просто прислонилась щекой к бархату его дублета. Так они и ждали, пока остальным надоест танцевать, и они постепенно подтянутся.
Подтянулась, правда, только Тилечка.
— Ой, можно, я тоже тут с вами постою?
— Прошу, — Сокол приглашающе кивнул. — Надоело отказывать?
— Ага, — потупилась та. — А сегодня молниями не пошвыряешься.
— Чего? — не поняла Лизавета.
— Если в ночь Перелома вам поступают недвусмысленные предложения, отказывать не принято, это ж ведь жизнь, понимаете, и торжество над смертью, — пояснил Сокол с усмешкой. — Можно отшутиться или ещё там как, а если будешь слишком возражать — то кто тебя знает, вдруг ты тёмная тварь? Никто не хочет прослыть тёмной тварью.
— Капец, — резюмировала Лизавета.
Сокол с Тилечкой переглянулись и посмеялись. Наверное, им нормально. Это она всё никак не привыкнет.
