У нужной двери стояли часовые. Они поприветствовали Астальдо, как подобает, и один из них отпер тяжёлый замок на двери.
— Прошу вас, господин Астальдо, — отворил толстую деревянную дверь и с поклоном предложил войти.
Василио вошёл первым, и укрепил факел на стене.
Астальдо благословил часового и тоже вошёл.
Камера была маленькой, тёмной и вообще противной. Если потушить факел, то можно было разглядеть в стене дыру, ведущую под углом наружу, но толщина стены была такова, что и света почти не проникало, и воздуха — тоже.
Да-да, запах. Немытого тела и ведра с отходами. Куда ж без него.
Узник полулежал у стены на охапке соломы и молча смотрел на Астальдо — из сумрака только глаза и сверкали.
— Приветствую тебя, Фалько, — Астальдо кивнул узнику.
— И тебе не хворать, — кивнул узник.
— Не хочешь узнать, зачем я пришёл?
— Сам скажешь, — Фалько и в хорошие времена не говорил с ним вежливо.
— Скажу. Ты нужен мне, и я хочу дать тебе шанс.
— Нужен — тебе? Интересно, для каких тёмных дел, — усмехнулся узник.
— Для каких дел — расскажу. Мне нужен воин, который ещё и маг. И которому ничего не страшно в подлунном мире.
— И ты вспомнил, что внизу, в темнице очень удачно валяется моё бренное тело. Нет уж, давай начистоту: что ты от меня хочешь и что готов за это дать.
Хорошо. Начистоту — так начистоту. Ну, насколько это вообще возможно.
— Великий Герцог никогда не отпустит тебя на волю живым. Он и избавиться от тебя страшится, и знать, что твои ноги где-то топчут землю, ему тоже несладко.
Поэтому он хочет, чтобы ты тихо и спокойно сгнил в орденской тюрьме.
Я на днях отправляюсь в паломничество. Непростое и очень важное и для Ордена Сияния, и лично для меня. Мне, и не только мне, понадобится телохранитель. Я выпущу тебя из тюрьмы, если ты согласишься стать на время паломничества этим телохранителем. И если наше дело увенчается успехом — то после отпущу тебя на все четыре стороны. К твоим кораблям и твоим сыновьям. Если тебе нужно взвесить всё и подумать — я понимаю, и приду завтра за ответом.
— Чего тут думать-то, — снова усмехнулся узник. — Только скажи — если я не соглашусь, то что?
— Останешься здесь. А если вдруг почтенный епископ Амброджо решит, что твоя смерть ему выгоднее твоей жизни — сам понимаешь. Опять же и господин Великий герцог тоже может в один прекрасный день так решить. Здесь ты рядом с ними обоими. Раз уж попался — лежи тут и жди чуда. А со мной ты хоть воздуха свежего глотнёшь.
