— Так она несёт сама не знает что!
— Почему, на мой взгляд, её речи весьма разумны, — Фалько по-прежнему говорил с усмешкой, но взгляд стал холодным. — Раньеро будет слишком жирно получить и договор с моим сыном, и госпожу Аттилию. Тем более, если госпожа Аттилия против. Если бы она была рада и согласна, другое дело, но я не вижу особой радости. Так? — он взглянул на девочку строго и остро.
— Так, — прошептала она.
— Поэтому пойди и придумай, что ты скажешь Раньеро. А я переговорю с ним завтра. Но если ты не угомонишься, то я откажу ему, и нам придётся срочно искать себе другое обиталище.
А то и вовсе убираться из города. Мне, понимаешь ли, ни разу не сдалось то, что ты ищешь. И госпоже Элизабетте тоже. Но мы здесь, с тобой, и пока ещё помогаем тебе. И тебе придётся нас слушать, раз уж связался, — Фалько отпустил захваченную руку, и Астальдо принялся разминать кисть.
Некоторое время все молчали, потом Лис изрёк:
— Ладно, расходимся. Будь по-вашему, — и направился к лестнице, которая вела вниз, в покои хозяина дома.
— Вот ведь устроили, — прошипела Крыска. — На пустом месте!
— Если на пустом месте — тогда последуйте совету госпожи Элизабетты и ступайте к Раньеро сами, — Сокол был вплощённая любезность, даже поклонился в её сторону, только взгляд был очень нехорошим.
Крыска повернулась и побежала в свою комнату, и захлопнула за собой дверь.
— Спасибо, — Лизавета повернулась к Соколу и взяла его за обе руки. — Не думала, что вы меня поддержите.
— Я вам вроде обещал, — он улыбнулся, но как-то криво.
А Тилечка бросила своё шитьё на пол, опустилась на колени и прижалась щекой к их сомкнутым рукам.
— Вот ещё глупости, — сказала Лизавета и опустила руки. — Поднимайся и неси всё в комнату.
Сокол взял девочку за плечи и поставил на ноги."
"— Госпожа дело говорит. Давай сюда, что там у тебя было, и иди умываться. А потом вернёшься и будете шить, а госпожа Элизабетта расскажет нам всем какую-нибудь сказку. Может быть, не очень кровожадную. Мы попросим для неё арро, и она станет добрая и хорошая.
— Она вообще добрая и хорошая, — прошептала девочка.
— Вне всякого сомнения. Но если её кормить пирожными и поить арро — станет ещё добрее. Веришь? — подмигнул Тилечке и понёс её платье в гостиную.
— Пойдём, я полью тебе на руки, — сказала Лизавета и подтолкнула девочку к её двери.
Тилечка умылась и перестала всхлипывать. Заправила за ухо прядь волос и пошла в гостиную. Лизавета же вышла следом за ней в коридор, прислонилась к стене и выдохнула.
