Зевающий брат Василио сказал, что отправляется спать, а господин Фалько пусть дожидается молодёжь, они всё ещё где-то бродят. Госпожа Агнесса вернулась, её Руджеро привёл, и опять ушёл, а все прочие пока не приходили. Остальные спят.
Сокол согласился, подтащил лавку, а потом и стол поближе к камину, и пригласил её сесть. Пододвинул тарелки с хлебом, мясом, маслом и паштетом, пирогом и овощами. И кувшин с вином.
Двузубая вилка на столе нашлась только одна, остальные были свалены в кучу вместе с грязными тарелками. Сокол отдал вилку Лизавете, а сам достал нож и принялся резать еду на куски.
— У меня была где-то вилка, но сейчас не с собой. Вас не удивит, если я обойдусь без неё? — усмехнулся он.
— Меня уже ничего сегодня не удивит, — покачала она головой.
А продукты здесь хорошие. Лучше, чем дома. И еда из них тоже хорошая.
— Вы сегодня сотворили для нас чудо, — улыбнулся он.
— Ну да, — не поверила она.
— В часовне."
"— Это не чудо, это какое-то непонятное свойство крови, химическое или физическое.
— Это чудо, госпожа моя. И я рад, что сподобился видеть, — он положил нож, взял её ближайшую к нему руку — ту самую, левую — и поцеловал кончики пальцев. — Астальдо дурак, но он понятливый дурак, он ещё поймёт и оценит. А я оценил уже сейчас.
— Вы просто добры ко мне, — вздохнула она. — И я вам об этом уже говорила.
— А с чего бы мне не быть добрым к прелестной женщине, которая, к тому же, обладает неповторимым характером? В юные годы, доведись до меня, я бы вас уже убил, у меня не хватило бы терпения и душевных сил вас убеждать.
А сейчас я просто наслаждаюсь. Вы необыкновенны тем, что от вас никогда не знаешь, чего ждать. Вы всегда отвечаете не так, как другие, и всё делаете не так, и мысли вам в голову приходят не такие, как у всех. Обычная женщина понятна, даже если маг. А вы не маг, но вы непредсказуемы.
Лизавета недоверчиво на него смотрела — вроде выпили пока немного, о чём это он?
— Вы о чём сейчас?
— Скажите, как вам было в часовне?
— Страшно, — честно призналась она, и очень радостно стало от того, что можно откровенно об этом сказать.
— Сначала — восторг, там ведь очень красиво. А потом, когда оказалось, что моя кровь всё там перебаламутила, я испугалась. До того, что ноги подкашивались. И если бы не вы, — она не смотрела на него совсем, — я бы, наверное, завизжала и убежала. И потом ещё, когда оказалось, что вы не можете сменить личину.
— Да, после того, как ваша кровь запустила процесс, вся другая магия перестала работать.
