Оно пошло рябью, потом пятнами, а потом собралось, как скатерть, которую натянули на стол, а потом взяли посередине того стола и захотели сдернуть обратно. Лизавете стало страшно до дрожи, Сокол обхватил её сильнее, прямо прижал к себе. Но сейчас он был не желанным мужчиной, а заслоном между ней — и чем-то страшным, чему не было названия."
"Тем временем в середине потолка образовался пузырь, он рос, увеличивался в размерах, а когда почти достиг голов троих святотатцев, то лопнул. И вниз, на пол, полетело что-то очень маленькое и золотое.
— Ловите, немедленно ловите! — зашипел Лис. — Оно не должно коснуться пола!
Пола — то есть, золотого круга на полу, вдруг поняла Лизавета. Течение времени замедлилось — крошечный предмет падал очень медленно, но она сама двигалась ещё медленнее, и не успевала. Шагнула вперёд, подняла растерянный взгляд на Сокола, чуть не взвыла, увидев его настоящий облик, но он всё понял правильно, стремительно нагнулся и быстро подтолкнул в нужную сторону ту её ладонь, что не выпускал до сих пор, и которая оказалась вся в крови.
И в окровавленные пальцы упала мелкая золотая штука. Лизавета рефлекторно сжала кулак, пальцы Сокола сжались поверх. Часовня погрузилась во мрак — чтобы через мгновение засиять, как прежде. Пол как пол, потолок как потолок. Просто очень красиво.
Лизавету сразила невероятная слабость, вот прямо ноги подкашивались. Она шумно выдохнула — не дышала перед этим, что ли? — и отступила назад, надеясь привалиться к стене, а привалилась всё к тому же Соколу.
Благо, он не возражал.
Шум снаружи заставил их прислушаться — там громко вопили.
— Ваша милость, ваша милость, тут такое творится!
Интересно, что именно там творится? Впрочем, сейчас они это узнают.
— Немедленно надень маску, — прошипел Лис.
Он тоже увидел настоящее лицо телохранителя. Сокол отпустил руку Лизаветы, которая волшебным образом перестала кровить, прикрыл глаза и сделал тот же жест, что утром, но или он сам испортился, или его магия не работала. Или ещё что.
Лис сообразил быстрее.
— Великое Солнце, я не могу сделать тебя невидимым!
— Тогда мне остался один выход, — Сокол улыбнулся Лизавете, сжал её руку, бросился на пол, перекувыркнулся и выкатился куда-то под фреску, где, очевидно, был какой-то неучтённый проход, невидимый прочим.
А в следующий миг дверцу распахнули, и в проёме появился сам герцог Вассо.
Он был кряжист, чтобы не сказать широк, светлые глаза смотрели пристально, а крылья мясистого носа раздувались.
