Даже в мыслях не возвращались они к духам тех мест, где жили, и неудивительно, что эти духи покинули здешние земли. Легенда умалчивает о том, куда все они делись — наверное, подались туда, где люди ещё не забыли, кому они всем обязаны.
— Верно. Кто ж будет голодом-то сидеть? Вот и те боги были явно не дураки.
Астальдо строго посмотрел на Сокола. Тот не поддавался. Пришлось продолжать.
— Жил в те времена праведник Эмилий. Нет, он не сразу стал праведником, сначала он был солдатом императора. Он служил в легионе, и как-то зимой, будучи в отпуске, приехал домой, в родную провинцию.
И было это где-то на территории современного Туррато.
— Сейчас пять городов оспаривают друг у друга честь быть родиной праведника, однажды они даже воевали друг с другом.
— Эмилий приехал домой, у его родителей был земельный надел недалеко от имперского города. И увидел он, что в бывшей плодородной долине — третье лето неурожай. Если раньше семья Эмилия выращивала столько хлеба и овощей, что хватало и себе, и на продажу, и все подати уплатить, то нынче не наскребли даже на те самые подати.
Земля не родит, дождя нет, засуха. Деревья вянут, не дают тени.
— Яблоки — и те не выросли. А яблоки в Туррато — это с давних времен одна из основных статей торговли.
— Солдату императора больно было смотреть на когда-то плодородные, а теперь засушливые земли. Он бродил по окрестностям и печалился — его родные места совсем не напоминали то, что он видел сейчас своими глазами. И думал он — почему же Солнце стало таким жестоким к людям, чем люди провинились? Чем провинился его отец, например, который всю жизнь работал, не покладая рук? Или соседи — тоже не лентяи, не богохульники, не преступники.
С такими мыслями он присел на высохшую траву под увядшим деревом и задремал. И приснился Эмилию сон."
"Некто величественный и прекрасный стоял перед ним. Одетый в живое золото, и сияющий так, что глазам было больно на него смотреть. И спросил он Эмилия — почему тот клевещет на Солнце? Солнце как светило, так и светит.
А вот люди забыли о своих обязанностях, люди не чтили малых местных божеств, и эти духи не смогли жить без людской поддержки. Чем живёт любое божество? Тем, что о нём помнят, с ним беседуют в молитве, ему отдают часть себя — в словах, в мыслях, в подношениях. А давно ли он, Эмилий, обращался с молитвой к кому бы то ни было? В горячке ли боя, в тишине ли размышления? Люди забыли о духах земли, и те духи тоже забыли людей.
