– Врёшь! Врёшь, хуманс! Не может такого быть!
– Грамоту, – не оборачиваясь, негромко приказал Император.
В подставленную левую руку тотчас же лёг тугой, перетянутый витым шнурком свиток.
– Печать Каменного Престола опознаёшь, гноме?
– А кто вас, хумансов, знает, – опуская глаза, проворчал Баламут. – Может, маги ваши морок навели, а ты нам теперь подсовываешь.
– Ну ладно, я прочту, а там видно будет, – сказал Император.
– Да не хочу я ничего слушать! – вскипел гном и тотчас осёкся, натолкнувшись на тяжёлый взгляд Императора.
– Гноме, – медленно проговорил правитель, – я тебе зла не желаю, хотя вы нарушили мир и убили многих моих подданных. Я мог бы отдать вас уцелевшим жителям тех городов, где вы славно погуляли на своём пути к Мельину. Я этого не сделал. Дал вам работу и корм. А вот ваш Каменный Престол отрёкся от вас и проклял тех, кто, как они выразились, позором купил себе жизнь, приняв её из рук презренных хумансов. В этой грамоте всё подробно изложено. Ну как, будешь читать или продолжишь твердить, что всё это – хумансами наведённый морок?
Баламут уже справился с собой.
– Можешь меня убить, хуманс. Но подделок твоих я читать не стану. Пойду лучше я, вот что. Работы ещё по горло, не сделаем положенное – кормы урежут.
Не поклонившись, гном повернулся спиной к Императору и зашагал прочь. За спиной раздалось осторожное покашливание начальника стрелков охраны.
– Пусть уходит, Кирстен, – спокойно ответил Император. – Из него выйдет хороший подданный… со временем, конечно.
Дальше!
Кобылка молчавшей всё время Агаты поравнялась с жеребцом Императора.
– Не надо было отпускать его, – прошелестел тихий голос.
– О чём ты, Тайде? – удивился Император. – Думаешь, следовало всадить ему стрелу в спину? Или запытать за непочтение к особе императорской крови?
– Нет. – Огромные глаза Дану метнули короткий взгляд на правителя. – Надо было отправить его в горы. Дать грамоту, дать охрану… и пусть бы он уходил.
– Думаешь, потом он бы вернулся? – недоверчиво спросил Император.
– Знаешь ведь сама… разбойников хватает. Радуга…
– Этот бы – вернулся, – негромко заметила девушка. – Если бы ты взял с него слово.
– Хорошая мысль, – усмехнулся Император, поворачивая коня.
…Увидев возвращающийся кортеж, Баламут, похоже, уверовал в то, что его всё-таки колесуют. Во всяком случае, щёки его слегка побледнели, когда он предстал перед правителем Империи.
– Вот что, Баламут, – сказал Император, глядя в глаза гному.
