Фесс уже готов был сплести несложное заклятие ночного видения, однако Прадд тотчас же схватил своего мэтра за руку.
– О чём вы, мэтр?! А если, не ровён час, выследят? Нет уж, обычный факел – он как-то вернее.
Факел нашёлся у Сугутора. Гном с одного удара высек огонь, затрещало пламя."
"Над головами нависал низкий кирпичный свод. Под ноги же никому смотреть не хотелось.
– Ничего, тут пол ровный, проверено, – гнусаво сообщил Сугутор – гнусаво по причине собственноручно зажатого носа, – так что идите смело.
Делать было нечего. Четвёрка побрела вперёд, хлюпая сапогами по густой жиже.
– Ничего-ничего, – подбадривал их Сугутор. – Это путь верный, вот за стены выберемся, пробежимся – там в предгорьях одно озерко будет… ключи тёплые бьют… искупаемся!
Ему никто не отвечал. Атлика ухватила Фесса за руку, словно боялась упасть; Прадд тяжело шлёпал позади – могучий орк всё не верил, что им так просто удалось оторваться от погони.
Фесс тоже не верил. Но все его магические чувства молчали – никто не пытался сплести нацеленное на них заклятие поиска, никто не гнал следом солдат, не спускал псов с цепей… И та волшебница, что почти прикончила его на улице, подле «Ражего кота», – как будто бы тоже отказалась от преследования.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой, подумал Фесс. Слишком хорошо.
Впрочем, пока что жаловаться ему было не на что. Они благополучно миновали лабиринт подземных тоннелей – идти оказалось нетрудно, хотя почти две трети пути они проделали согнувшись, дружно завидуя низкорослому гному.
Дважды путь преграждали решётки, и дважды гном без всяких усилий выдёргивал заранее расшатанные железные, изъеденные ржой прутья. Складывалось впечатление, что он давным-давно приготовил эту дорогу на тот случай, если придётся улепётывать во все лопатки. Боялся Святой Инквизиции?
После почти трёхчасового пути тоннель сузился, так что пробираться пришлось едва ли не на корточках, погрузившись в зловонную жижу до самого пояса.
Атлика держала чёрный том трактата высоко над головой.
– Ну, вот и всё! – выдохнул гном. Впереди забрезжил слабый свет.
Тоннель открывался в старый каменный карьер. Место, судя по всему, было давным-давно заброшено. И звери, и птицы, и люди его, конечно же, избегали – места, куда изливались отходы большого города. Что, само собой, было на руку беглецам.
– Смотреть на себя не могу, – с отвращением произнесла Атлика, поднимая глаза к небу.
