Приходите сюда, к церкви, мэтр, и вы всё увидите своими глазами. Своими глазами, – для внушительности повторил экзекутор, повернулся и с удивительной для его роста быстротой засеменил прочь.
– Святая Церковь поразит Зло! – фанатично выкрикнул старик священник за спиной Фесса. Неясыть обернулся к нему.
– Ну хорошо, – неприятным голосом сказал Неясыть. – Мне нельзя тут работать, это понятно. Но сходить-то на ваш погост я, надеюсь, могу?"
"– Можешь, – нехотя кивнул священник. – Но смотри, некромант, если только ты начнёшь осквернять наши могилы… копаться в них… я мигом призову отца Этлау!
– Разумеется, – холодно сказал Фесс.
Нарушивший договор некромант в любом случае подлежал суду Академии, но здесь могут и отказаться утруждать себя подобными формальностями. А недооценивать силу святых отцов может только полный глупец.
Дорожка к кладбищу выглядела неважно. Земля изрыта, повсюду следы острых и длинных когтей – костяные гончие уже отыскали дорогу из могильной тьмы, и значит, с каждой ночью их будет появляться всё больше и больше.
Что произойдёт потом – тоже понятно. Наступит миг, когда их ярость и ненависть к живым преодолеют магию висящих в домах образов Спасителя и его почитаемых святыми сподвижников. Какое-то время продержится церковь, но потом обрушатся и её стены. И тогда в этой деревне не останется никого живого. Счастье ещё, что и костяные гончие далеко не пойдут – пережрут одна другую, но вот последняя выжившая обратится в подобие «крысиного тигра» и отправится в странствие по градам и весям Семиградья, гонимая неутолимым голодом и столь же неутолимой жаждой убийства.
Не будет смысла искать в её действиях какой-то расчёт. Нет, она будет просто убивать, убивать, убивать – пока не столкнётся с ним, Фессом. И надо, чтобы это произошло как можно раньше; желательно – здесь, в Больших Комарах, невзирая ни на каких экзекуторов.
Фесс миновал сложенные из серого плитняка ворота кладбища. Предстояло определить, не завёлся ли тут кто-нибудь ещё, пострашнее костяных гончих. И определить быстро, потому что, даже просто стоя на кладбищенской земле, Фесс чувствовал содрогание мёртвых костей и сердец под толстым слоем песка.
Они тоже чуяли наступление ночи.
Могильные плиты были не расколоты, не перевёрнуты, а аккуратно подрыты. Верный признак гончих; однако дальний от церкви угол показался Фессу уж слишком безмятежным для беспокойного кладбища. Неясыть быстро сбросил сумку с плеча, достал серебряный кинжал – его не стоило зря таскать на поясе.
