Значит, кто-то и в самом деле должен заниматься упокоением; и почему бы не предположить, что его, Фесса, попросту выпихнули из Ордоса, не желая впутывать в разбирательство с «гнездом» Эвенгара Салладорского, буде таковое и в самом деле окажется раскрытым? Может, Анэто просто не хотел отдавать его, Фесса, в руки Инквизиции? Тоже вполне вероятно…»
Устав, Фесс уходил в каюту. Механически, не вступая ни с кем в разговоры, ел приносимую корабельным коком еду. Подолгу лежал в раскачивающейся подвесной койке и думал, думал, думал… Теперь он старался как можно более полно и точно вспомнить всё, чему его учил Тёмный.
Ведь если он отныне полноправный некромант, это значит, что очень скоро ему не на испытаниях, а на деле придётся упокаивать восставших мертвецов и заниматься прочей Нежитью, мелкой и не очень, что портит жизнь обывателям славного Арвеста.
Память его не подводила. Он помнил наизусть едва ли не каждую лекцию своего наставника, чуть ли не каждую страницу в только раз прочитанных книгах. Мало-помалу он начал дополнять подаренные на прощание Даэнуром конспекты, покрывая мелким, но чётким бисерным почерком словно специально оставленные широкие поля книг.
Путь «Горлицы» был словно специально расчищен умелыми мастерами погодных заклинаний. Ей не встретилось ни ненастья, ни обычных для сурового Моря Ветров бурь. Строго в назначенный день, в самом начале сентября (Фесс невольно пожалел, что не смог увидеть День учеников – вдруг кто-то ещё избрал Даэнура своим наставником?) кораблик бросил якорь в обширном, хорошо защищённом молами и волнорезами порту Арвеста.
После чумного затишья в Ордосе здешняя гавань поражала обилием кораблей. Они в буквальном смысле кишели кишмя, и мало кто из них мог самостоятельно добраться от горла бухты к пирсам. Крупные мореходные каравеллы тянули к причалам многовёсельные буксиры – судя по всему, рабский труд здесь ценился невысоко.
За пристанями раскинулись кварталы низких серых складов, разделённых широкими подъездными путями для тяжёлых возов, влекомых медлительными волами.
Однообразие портового пейзажа лишь слегка скрашивалось высокими шпилями и куполами морского собора, где все уходящие в океан моряки молились Спасителю и спрашивали покровительства в их рискованных предприятиях.
Когда «Горлица» пришвартовалась, угрюмый капитан чуть ли не впервые за весь путь заговорил с Фессом.
– Ступайте, мэтр. Вон там вас, я вижу, встречают. Это люди нашей Академии. Они проведут и всё покажут.
